Посылка из Лос-Анджелеса

Наверное, придется посылать по почте, — подумала Алиса.
— Вот там все удивятся.
Л. Кэрролл

Я сто лет не писал писем. Настоящих писем, написанных рукой на чистом листе бумаги. А потом надо пойти на почту, купить конверт, даже не знаю, сколько это теперь стоит, вложить в него письмо и заклеить. Потом купить и наклеить красивую марку, написать на конверте адреса и индексы почтовых отделений — и только потом торжественно и аккуратно сунуть письмо в щель почтового ящика.

И положиться на волю случая. Может, дойдет. А может и потеряется. Настоящая русская рулетка. Как ни странно, но практически всегда все доходит. А где висят теперь эти синие ящики с гербом России? Как я любил когда-то получать письма. В те времена, когда любая далекая заграница выглядела только теоретическим местом на глобусе, письмо из Великобритании или Австралии с простенькой маркой с профилем королевы было как неожиданное чудо, как подтверждение реального существования этих экзотических стран, где живут мои знакомые. Как аккуратно я на них отвечал, в тот же день. Не ленился и следовал правилу Льюиса Кэрролла отвечать в тот же день, когда пришло письмо. Но весь этот почтовый роман как-то мгновенно иссяк сам по себе, как только на столе водрузился персональный компьютер и появился Интернет, и все: любая переписка превратилась в абсурд. Что теперь делать музеям? Где переписка героев нашего времени? Где теперь взять 10 000 писем Кэрролла своим корреспондентам? Юным подружкам и редакторам? Откуда теперь возьмутся два тома переписки из собрания сочинений писателя Х? Или переписка художника N и критика Y? Осуществилась идиотская мечта фантастов. Я нажимаю кнопку, пишу пару строк на почту другу в Лос-Анджелес в сети. Через две секунды приходит ответ. Тоже две строчки. Вот и весь почтовый роман начала XXI века.

Три дня назад мне вручили на почте большую плоскую коробку иностранного вида с печатями, наклейками и прочей почтовой атрибутикой. Внутри лежала книга, завернутая в несколько слоев упаковочной пупырчатой пленки плюс еще водонепроницаемый пакет. Бандероль пришла из Лос-Анджелеса. Когда-то в Строгановке нам рассказывали о разработке идеи сверхпрочной упаковки для транспортировки «Джоконды», той самой, Леонардо да Винчи, из Лувра на выставку в Москву. «Джоконда» была застрахована на фантастическую сумму. Упаковка должна была быть такой, что даже при крушении самолета над океаном, при атомном взрыве, при любой катастрофе «Джоконда» должна была уцелеть. Без единой царапины. Книга из Лос-Анджелеса была упакована приблизительно так же.

Это был альбом работ современного американского художника Эндрю Уайета. Знаменитого художника. Одного из самых знаменитых в Америке. Он умер несколько лет назад. Жил и работал Уайет в городке Чаддс-Форд, Пенсильвания. И был еще летний дом в Кушинге, штат Мэн, у моря, в очень уединенном месте — большой дом с мастерской. Писал он в основном портреты соседей, свою жену Бетси, сына Джеймса и пейзажи вокруг дома. Там же Уайет написал самую знаменитую американскую картину «Мир Кристины». Кристина Олсон была безнадежно больна и ей помогала медсестра и соседка, финская молодая женщина Хельга Тесторф. Пятнадцать лет Уайет рисовал и писал изумительные портреты Хельги, он рисовал ее обнаженной или в различной одежде, тщательно выписывая фактуры свитера, куртки с оловянными пуговицами или Хельгу в дубленке, или в зеленом пальто на фоне заснеженного пейзажа. Он писал ее светлые волосы, распущенные или заплетенные в косы, ее обнаженное тело, освещенное солнцем или в темном интерьере. Он сделал сотни рисунков Хельги, ее лица, фигуры, всех оттенков движения, отдыха или во время сна. А потом художник заболел, была сложная операция, он долго восстанавливался, и на этом заканчивается история портретов Хельги.

Мой друг прислал мне альбом портретов Хельги. В истории искусств были такие случаи, когда художник много лет писал и рисовал одну модель. Это Саския — жена Рембрандта. Это Дора Маар — ее много лет рисовал и писал Пикассо. Это Жанна Эбютерн — бедная подруга, а потом жена Модильяни. Но Хельга — уникальный случай. Мне часто говорят, что в моих картинах часто повторяется лицо некой блондинки с прозрачными глазами и удлиненной фигурой. Может быть. Иногда я случайно встречаю молодых женщин, очень похожих на персонажей моих картин. Новосибирск — это место, где можно еще увидеть таких блондинок. Видимо, в нашем холодном климате они лучше сохраняются. В тот же день, после получения посылки из Лос-Анджелеса, я написал две строчки на почту моему другу, что книга получена. В ответ он прислал смайлик.

Редакция «КС» открыта для ваших новостей. Присылайте свои сообщения в любое время на почту news@sibpress.ru или через наши группы в Facebook и ВКонтакте
Подписывайтесь на канал «Континент Сибирь» в Telegram, чтобы первыми узнавать о ключевых событиях в деловых и властных кругах региона.
Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ