Антон Титов: «В России есть фундаментальные предпосылки для перезапуска обувной отрасли»

Автоматические раскройные комплексы на фабрике «Обувь России» в Новосибирске
Автоматические раскройные комплексы на фабрике «Обувь России» в Новосибирске

Последствия санкций и эмбарго, ослабление рубля и инфляция, негативный политический фон — все это существенно ударило по экономике и бизнесу российских компаний в нынешнем 2014 году. Директор группы компаний «Обувь России» АНТОН ТИТОВ не отрицает, что в 2015-м ситуация может стать еще труднее, а потребительский спрос — ниже. Тем не менее, он уверен, что сложившаяся обстановка при грамотном подходе может стать стартовой ступенью для возрождения российского обувного производства, а для игроков обувного рынка — хорошей возможностью укрепить собственные позиции.

— Антон Михайлович, как на данный момент обстоит ситуация на обувном рынке Новосибирской области? Какие итоги года можно подвести?

— Безусловно, обувной рынок ощущает влияние кризиса, население начинает экономить. Пока это несильно чувствуется, на октябрь-ноябрь приходился сезонный пик продаж обуви, в магазинах еще старые цены, так как закуп товара осуществлялся более чем полгода назад. Также спрос обусловлен инфляционными ожиданиями, население опасается существенного роста цен. Тем не менее, объем продаж в натуральном выражении постепенно снижается, и негативные тенденции станут более заметными в 2015 году.

Однако ситуация на обувном рынке отличается от других сегментов. Обувь относится к категории товаров, без которых обойтись нельзя, она занимает второе место по востребованности после продуктов питания, и у нее ограниченный срок службы — один-два года. Потребление обуви в России невысокое: в среднем три пары на человека в год, к тому же в разных сегментах оно отличается. Если брать эконом, это порядка 2,5 пар обуви в год, в дорогом — 4–5 пар. Наиболее уязвим в данном случае именно высокий сегмент. В среднеценовом, в котором мы работаем, падение, по моим оценкам, составит 15–20%, в низком вряд ли оно вообще будет, поскольку падать особо некуда.

Текущая экономическая обстановка схожа с 2008–2009 годами, но причины и динамика кризисов разные. В 2008–2009 годах был мировой кризис, падение и восстановление рынка произошли достаточно быстро. При этом остановил работу ряд крупных предприятий, прошла волна сокращений, денежная масса существенно сократилась, пробив брешь в кошельках потребителей. Сейчас же мы живем в режиме санкций, что является для нас новой ситуацией, к которой нужно адаптироваться, и непонятно, сколько она продлится. Предприятия работают, платят зарплату сотрудникам, сокращений не происходит, объемы экспорта не падают. Однако российский рынок достаточно сильно зависит от импорта, поэтому из-за девальвации рубля будет значительный рост цен, доходы населения сокращаются, происходит постепенное падение спроса, но не столь быстрое, как в 2008 году.

— Каким этот год стал непосредственно для «Обуви России»? Какие наиболее значимые моменты в развитии компании можно выделить?

— Наша розничная сеть значительно приросла в 2014 году, почти на 200 магазинов. Осенью «Обувь России» осуществила крупную сделку M&A — приобрела компанию «Россита». Таким образом, в портфель наших брендов добавились еще две марки «Россита» и Lisette. В целом 2014 год оцениваю как динамичный. Ожидаем, что по его итогам объем выручки «Обуви России» составит порядка 8 млрд рублей.

Был реализован ряд масштабных проектов. Мы запустили производство полимерной обуви в Новосибирске, начали модернизацию производства, приобрели автоматизированные раскройные и швейные комплексы. Думаю: все, что мы сделали в текущем году, поможет нам пережить кризис и повысить конкурентоспособность «Обуви России».

— Как вы намерены выстраивать деятельность компании в ближайшей перспективе, в 2015–2016 годах?

— В грядущий весенне-летний сезон в целом по рынку обувь минимум подорожает на 20–25%. Это меньше, чем тот уровень девальвации, который мы наблюдаем, за 11 месяцев 2014 года он уже составляет более 60%. Полностью компенсировать издержки ценой не получится — упадет спрос, поэтому компании будут вынуждены брать часть нагрузки на себя. Мы в следующем году намерены снизить торговую наценку, урезать некоторые программы развития. Также мы активно реализуем программу по сокращению издержек, уже сейчас ведем переговоры с партнерами об уменьшении арендных ставок и об отказе от долларовой аренды торговых площадей, хотя таких магазинов у нас не более 20, большинство арендодателей уже пошли навстречу.

Мы пересмотрели инвестиционную программу на 2015 год, согласно докризисным планам мы намерены были открыть 150 магазинов, теперь планируем открыть не более 50 торговых точек. По выручке в следующем году планируем достичь показателя в 10 млрд рублей. Пересмотр инвестпрограммы скорее связан не с рынком и потреблением, а с финансовым сектором, поскольку свой рост «Обувь России» финансирует не только из собственной прибыли, но также за счет заемных средств. Финансовый сектор пострадал больше всего из-за санкций, а повышение ключевой ставки Центробанка привело к удорожанию кредитных ресурсов.

— Насколько велика вероятность, на ваш взгляд, что может сработать эффект «отложенного спроса»?

— Достаточно велика. Обувь — это продукт с ограниченным циклом жизни, в среднем ее износ происходит за один год. Поэтому в 2016-м мы ожидаем прирост продаж. Так, в 2010 году рост рынка составил 30%, это и был тот самый эффект «отложенного спроса» после кризиса 2008–2009 годов.

— Насколько эффективной вы считаете политику импортозамещения? В какой перспективе и при каких условиях это может принести плоды?

— Сейчас удачное время для развития обувного производства, в том числе и из-за девальвации рубля. Однако стоит учитывать, что должного эффекта от импортозамещения можно ожидать только в долгосрочной перспективе. В течение полугода-года импортозамещения произойти не может.

По опыту знаю, что обувное производство можно развить за очень короткий срок, это не сложный технологический цикл, к примеру, в 2014 году мы на арендованных площадях запустили производство на Кавказе. За 1,5–2 месяца мы обучили персонал выполнять необходимые производственные операции в сборочном цехе, а после новогодних праздников планируем запустить раскройно-швейные линии. Такие проекты реально реализовать и без господдержки, к тому же и окупаемость подобных проектов не очень длинная, пять-шесть лет.

Однако если говорить не о единичных проектах, а о развитии отрасли в целом, то в России есть серьезные ограничения, это фактическое отсутствие инфраструктуры в виде производств сырья и комплектующих. У нас всего пять-шесть кожевенных заводов на всю страну, которые не могут обеспечить потребности обувных фабрик; нет собственных производств овчинно-мехового подклада для обуви, гранул для подошв. И в таких условиях решить вопрос импортозамещения в полной мере нельзя. Поэтому обувной отрасли нужна долгосрочная отраслевая программа, которая позволит восстановить производство комплектующих или создать их производство с нуля. Тем более что для этого в России есть сырье — шкуры КРС, продукты нефтехимии и т. п.

— Участие государства действительно может помочь развитию в данном направлении?

— Я думаю, да. В создании современных конкурентоспособных предприятий по производству комплектации государство должно участвовать либо в форме инвестиционных кредитов, либо госпрограмм с использованием госгарантий, которые дадут возможность банкам применять длительное фондирование. У подобных производственных проектов цикл окупаемости достаточно длинный, порядка десяти лет. Вряд ли в текущих условиях банки смогут предоставить долгосрочные кредиты без наличия гарантий со стороны государства.

В России есть фундаментальные предпосылки для перезапуска обувной отрасли, это колоссальный внутренний рынок объемом 450 млн пар в год и со стабильным потреблением. О полном импортозамещении речи не идет, но 200–250 млн пар среднеценового сегмента отечественные производители вполне могут покрыть. Высокий и дешевый сегменты — вряд ли, по первому всегда лидирует Италия, а по второму — Китай.

Сейчас на правительственном уровне идет активная подготовка программ развития. К примеру, таким путем — поддержки в виде госгарантий — мы пошли на Кавказе. Если подобные инициативы будут внедрены и в других регионах, мы сможем развиваться более активными темпами. В наших планах на ближайшие два года — полная модернизация фабрики в Новосибирске, объем инвестиций — 600 млн рублей, в 2014 году мы уже инвестировали 100 млн рублей в переоснащение производства.

Как розничная компания мы заинтересованы в том, чтобы российское производство развивалось, упрощалась логистика, чтобы в стране было много обувных фабрик, появились крупные производители, а в рознице продавался российский продукт.

— С какими трудностями ведения обувного бизнеса вы сталкиваетесь на данный момент наиболее часто?

— Какой-то специфики у обувного рынка нет, мы сталкиваемся с теми же трудностями, что и российский ритейл в целом. Во-первых, это нехватка квалифицированного персонала, мы ее решаем за счет собственных программ обучения во всех регионах. Во-вторых, отсутствие необходимого количества качественных торговых площадей. На текущий момент 60% точек «Обуви России» расположены в стрите, 40% — в торговых центрах. Большинство площадок в стрит-ритейле — это выведенный жилой фонд, который еще приходится адаптировать под наши потребности. А торговых центров, у которых есть грамотное позиционирование и которые способны генерировать большой покупательский трафик, не так много.

Третий момент — региональная логистика. Сейчас наша сеть охватывает 100 городов, у нас есть магазины в Петропавловске-Камчатском, на Сахалине, в Норильске. Доставка товара в эти города порой достигает 1,5–2 месяцев из-за неразвитости транспортных сетей. Однако для тех компаний, которые научились работать в подобных условиях, это колоссальное преимущество, поскольку в отдаленных регионах уровень конкуренции значительно ниже.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ