В Новосибирском областном суде продолжается открытый судебный процесс над бывшими высокопоставленными чиновниками. На скамье подсудимых А.Н.Солодкин (экс-советник бывшего губернатора Новосибирской области), его сын А.А.Солодкин (вице-мэр г.Новосибирска), А.В.Андреев (бывший замначальника Госнаркоконтроля по Новосибирской области).
Минувшая неделя вместила в себя несколько знаковых событий, связанных с участниками процесса. Один из важных свидетелей по уголовному делу — заместитель начальника ГУ МВД по Сибирскому федеральному округу генерал-майор Александр Никитин получил назначение на должность главы ГУВД по Ивановской области. А в зале суда и его окрестностях были замечены «бывшие члены преступного сообщества Трунова», заключившие много лет назад соглашения со следствием.
Призыв покончить с собой
15 марта судебное заседание было коротким: Александру Солодкину-старшему почти сразу вызвали «скорую помощь».
В минувший понедельник, накануне своего 70-летия, он выглядел гораздо бодрее, и тому были причины. Поздравить Александра Наумовича с наступающим юбилеем пришла в зал заседаний большая группа людей, человек 25. Новосибирские журналисты опознали среди них четырёхкратного олимпийского чемпиона по фехтованию Станислава Позднякова, бывшего игрока и тренера сборной России по баскетболу Сергея Бабкова, экс-руководителя департамента культуры администрации Новосибирской области Владимира Миллера. Были и другие лица с определённым общественным статусом. Встав в несколько рядов перед барьером, ограждающим клетку подсудимых, они со сдержанным шумом приветствовали юбиляра. «Тебя в городе не хватает!» — прозвучал один из голосов. Солодкин-старший радовался в ответ, стараясь поприветствовать каждого по отдельности. На всё это у них продолжалось минуты две-три. Гособвинители Марина Морковина и Алексей Куликов, которые уже заняли свои места, вынуждены были наблюдать данную сцену, как свежую иллюстрацию «повышенной социальной опасности личности» Солодкина, на которой они недавно настаивали. И судья Лариса Чуб, продлившая несколько дней назад срок заключения под стражей этой «повышенно опасной» личности застала в дверях концовку…
Дальше пошла привычная рутина процесса. Суд одержал очередную победу над адвокатом Александра Солодкина-младшего Николаем Украинцевым с его новым ходатайством об исключении «недопустимого доказательства». (К этому моменту вернёмся попозже.) А потом настал черёд загодя анонсированного «отвода» судьи Чуб адвокатом Солодкина-старшего Михаилом Книжиным.
Норма судопроизводства, согласно которой федеральный судья сам же рассматривает ходатайство о вынесенном ему недоверии («отводе»), в современной России парадоксальна. То есть судья должен, в случае удовлетворения такого ходатайства, будучи в здравом уме и вроде бы душевном здоровье, признать либо свою «личную заинтересованность» в исходе процесса (что равносильно признанию в коррупции), либо свою профнепригодность (тогда уж ему просто «на выход с вещами» — вон из юридического сообщества). То есть судье в любом случае предлагается совершить акт гражданского покаяния, если не профессионального «самоубийства»… Боюсь, эта процессуальная норма придумана такими людьми, которые на показ уподобляют человеческий суд храму Божьему, но в душе являются самыми циничными атеистами.
Сторону защиты можно понять «тактически». Заявление отвода судье — лучший способ суммировать собственные претензии по ведению процесса, указать на несправедливости и нарушения, просто «отвести душу». Это и было сделано, подробно и доказательно (насколько возможно), за четыре месяца во второй раз.
Лариса Петровна заранее всем своим видом честно предупреждала сторону защиты, что не собирается делать «отвода».
К тому же на некоторые замечания она, пожалуй, обиделась. Например, адвокат Книжин сказал, что «председательствующий неуклонно поддерживает сторону обвинения», потому что «руководствуется карьерными соображениями». (Это уже был какой-то намёк на нехорошую конкретику.) «Это что такое вы имеете в виду, можете уточнить?» — заинтересовалась Чуб. «Если коротко, то не хотите потерять место», — подарил Книжин. «Какое место?» — «Под солнцем».
Также и Солодкин-старший, как человек многоопытный в работе с людьми, в частности, спортсменами, отметил особенности физиогномической реакции председательствующего: «Очень жаль, что вы не видели себя со стороны, когда говорил Михаил Александрович Книжин. Как вы сейчас менялись в лице!»
Впрочем, в выступлениях подсудимых сквозила понятная двойственность. Александр Солодкин-младший говорил, что «надежд на вас не осталось», но в заключительных фразах всё же надеялся, что Чуб изменит своё поведение на процессе.Андрей Андреев произносил, что «не видит перспективы на объективное рассмотрение», но тут же призывал Чуб не допустить предполагаемых будущих ошибок. (А именно: полковник Андреев предположил, как бы что-то наперёд зная, что в ближайшее время на процессе будут попытки удалить его и Солодкина-младшего со скамьи подсудимых, судить их «заочно», чтобы облегчить дачу «заведомо ложных показаний» членами «ОПГ Трунова», которые заключили соглашение со следствием.Андреев заранее призвал Чуб не поддаваться на давление и провокации, не делать этого.)
Сторона обвинения и потерпевших ожидаемо и дежурно высказалась против «самоотвода» председательствующего. Главным аргументом было, что у защиты «нет фактов», зато много «лирики и эмоций». Яркой краски добавил Вадим Филиппов, закричавший, как это и положено потерпевшему в поговорке… Он произнёс жаркую речь, в которой выразил серьёзную социально-политическую неприязнь к Солодкиным, которые, с одной стороны, раньше сами были «во власти» и им «всё нравилось», а теперь выступают «против всех судов» и, значит, «идут против нашего государства?», "против страны?«…Озвучивался этот поток сознания с бесноватым пафосом Жириновского и сопровождался, увы, «грязной лексикой барачной», как сказал один современный поэт. «Следите за метлой!» — прокричал Филиппов в адрес <nobr>70-летнего</nobr> юбиляра. (Тот случай, когда «метлу» лучше бы вообще забыть дома или надёжно привязывать. Речь не мальчика, но мужа, вот только не в составе прокурорского обвинения, а по другую сторону решётки.)
Вряд ли федеральный судья Чуб вдохновилась такого рода поддержкой. Но в итоге ей всё равно не оставалось ничего другого, как изготовить и огласить вслух постановление, смысл которого сводился к тому, что у неё не было и нет суицидальных наклонностей в гражданском и профессиональном аспектах.
Колебания суда
В прошлых заметках я уж не раз описывал, как натурально бьётся адвокат Николай Украинцев над доказыванием нарушений Уголовно-процессуального кодекса РФ в ходе следствия по «делу Солодкиных». Цепляясь за малейшие формальные нарушения в следственных протоколах (например, национальность Филиппова в одном месте была указана как «армянин», а потом исправлена на «русский» без необходимого оформления), Украинцев выводит судебное разбирательство к принципиальным вопросам о халтурной работе всей следственной группы, для которой УПК РФ вообще был «не писан».
Эта въедливая манера Николая Николаевича раздражает гособвинителей, потерпевших, самого председательствующего, да порой и автора этих строк. Но должен признать, что иногда действия Украинцева становятся весьма эффективны, как это произошло, например, с исключением из «списка обвинений» протокола допроса свидетеля Буоля… Вот и на сей раз, в отношении 26 наименований «бумажных предметов», которое следствие положило в основу обвинительного заключения по «эпизоду Филиппова» (хотя и они по существу ничего не доказывают), Украинцеву удалось почти на пустом месте раскрутить целое событие, добиваясь признания этих материалов дела «недопустимыми доказательствами». Ему удалось заявить свои доказательства, что в оформлении многих протоколов за подписью следователя Селетникова участвовал и другой следователь, предположительно Мацкевич, который согласно нормам УПК не имел права оставаться в таком случае без собственного имени и подписи.
Эпизод не окончен, и если бы в нём вдруг «победил» Украинцев, то судья Чуб таким образом расписалась бы, что полтора месяца вела процесс вхолостую (а это опять из разряда чудес). Но с другой стороны председательствующий может быть даже несколько благодарен адвокату, поскольку в заседании 20 марта уЧуб были сразу два безобидных повода проявить свою приверженность объективности и принципу «состязательности сторон». И она проявила, дважды отказав прокурору Морковиной в её мелочно-агрессивных, хотя ничего пока не решающих, ходатайствах…
Между тем под занавес последнего заседания прозвучал выстрел того ружья, которое вопреки Чехову даже нигде не висело, да и не могло в принципе находиться в здании суда без специального разрешения. Тот же самый адвокат Украинцев озвучил ходатайство о прекращении судебного процесса вообще и о возвращении материалов уголовного дела в прокуратуру.
Причиной послужила удивительная история о том, что 14 марта сего года подсудимый Александр Солодкин-младший был ознакомлен с постановлением следователя СКР по СФОМ.Шишова о назначении компьютерной судебной экспертизы жёсткого диска компьютера, вынесенным в рамках уголовного дела против его отца, подсудимого Александра Солодкина-старшего, 25 февраля сего года. Таким непостижимым образом, сделал вывод Украинцев, по делу, расследование которого было завершено в июне 2012 года и которое давно рассматривается в суде, продолжаются следственные действия.
Вся стороны защиты призвала судью прекратить процесс в виду этого вопиющего обстоятельства. Адвокат Александр Петров резонно добавил, что в этой связи подсудимых следует освободить из-под стражи.
Гособвинитель Марина Морковина с видом отчасти ошеломлённым запросила у суда время, чтобы разобраться в ситуации. До пятницы…
Легко можно предвидеть, что процесс на деле прерван не будет и материалы сейчас не вернутся в прокуратуру. (Если только мы не предполагаем за всем этим филигранную спецоперацию, разыгранную, как по нотам, а я такого не предполагаю.) Будут выдвинуты аргументы, что расследуется другое «дело», какие-то остатки «дела» Солодкина-старшего. А в крайнем случае будет назначен «следователь-стрелочник», который, как партизан в известном анекдоте, продолжает пускать поезда под откос, не ведая, что война давно кончилась или, точнее, ведётся уже на другой территории…
А вообще, всё последнее заседание в зале провёл «бывший член организованного преступного сообщества Трунова» Сергей Надеин, имеющий в нашем процессе статус потерпевшего. Прокурор Морковина успела заявить, что следующим свидетелем обвинения будет он. И в окрестностях суда, за рулём джипа, был также замечен журналистами один из братьев Ганеевых.
WPBuild.Ru