«Путин поздравил меня после выборов»

Николай Харитонов — один из самых опытных парламентариев России, депутат Государственной думы РФ всех четырех созывов. В свое время он прославился предложением восстановить памятник Дзержинскому на Лубянке. Вершиной политической карьеры новосибирского депутата стало участие в президентских выборах 2004 года. А встреча НИКОЛАЯ ХАРИТОНОВА с издательским домом «Сибирь-Пресс» состоялась после возвращения известного политика с Олимпиады.

Николай Харитонов родился 30 октября 1948 года. С 1976 года — руководитель хозяйства «Галинское» в Мошковском районе Новосибирской области. В 1990 году избран народным депутатом РСФСР. В 1993 году участвовал в создании Аграрной партии России, был избран заместителем председателя (Михаила Лапшина). С 1993 года избирался депутатом всех четырех созывов Госдумы РФ по Барабинскому одномандатному округу N 124 (Новосибирская область). Во втором и третьем созывах Госдумы РФ возглавлял агропромышленную депутатскую группу. Первый зампред комитета Госдумы по аграрным вопросам. В 2004 году был выдвинут кандидатом в президенты России от КПРФ. 14 марта 2004 года за Харитонова проголосовало около 13% избирателей страны, что стало вторым результатом в избирательной кампании. Заслуженный работник физической культуры и спорта, заслуженный работник сельского хозяйства России.

	Фото Михаила ДОВГАЛЯ

— Николай Михайлович, вы — ветеран российского парламентаризма, 14 лет в Государственной думе, а прежде — в Верховном Совете. Это стало для вас второй профессией?

— В политике ничего загадывать нельзя. Таких опытных депутатов трое: Павел Медведев из Москвы, Анатолий Грешневиков из Ярославля и я. Будут силы, будет энергия, думаю, что без работы не останусь. Честно говоря, я скучаю по хозяйственной, конкретной работе. Через законотворчество в каждую избу с рублем не войти. А письма, я их получаю по 80-100 штук в день, начинаются со слов: помогите, поддержите.

— Не отразилось ли на вашей работе депутата и на возможностях решать вопросы в Москве ваше соперничество с Владимиром Путиным на выборах президента РФ?

— Нет. Я же не случайный человек в политике, как, например, Олег Малышкин (кандидат в президенты от ЛДПР. — «КС»). Я на протяжении 15 лет на слуху и на виду у народа. И потом, Владимир Путин утром 15 марта лично позвонил мне и поздравил с результатом. Я в свою очередь посоветовал президенту, что ему стоит обратить внимание на три «Б»: Безопасность, Безработица, Бедность. Именно это больше всего беспокоит людей, — такой вывод я сделал после общения с избирателями. И еще дал совет заниматься деревней. Страна должна сама себя кормить. Президент пообещал, что мы с ним обязательно встретимся, что он кое-что возьмет на вооружение из моей программы. Я тогда сказал: «Вы обязаны учесть, что за меня официально проголосовали 10,5 миллионов россиян».

— А вы сами довольны результатом?

— Я знаю свой настоящий процент: не 13%, а 29%.

— Кто виноват в фальсификации результатов, если вы это имеете ввиду?

— Виновата система «ГАС-выборы», бесконечная несменяемость председателей краевых и областных избиркомов. Кроме того, внутри КПРФ была сложная ситуация. Но даже при этом за меня проголосовали в Белгороде 27%, в Оренбурге — 25%, в Волгоградской области 22%, больше 20% было и во многих в других регионах. В Новосибирской области всю ночь, пока шел подсчет голосов, было 29%, а к утру остался 21%. Все нарушения известны. Ко мне даже в Греции, когда я был на Олимпиаде, подходили наши российские граждане, проживающие там, и говорили, что голосовали за меня.

— А вы поздравили президента с победой?

— Лично поздравить его я смог только 5 июля, когда пришел к нему на встречу вместе с Геннадием Зюгановым. Встреча произошла после того, как одновременно прошло два съезда КПРФ, один под председательством Геннадия Зюганова, и другой, признанный впоследствии нелегитимным, съезд Владимира Тихонова на прогулочном теплоходе.

— Вы же не коммунист, а член Аграрной партии России, почему Зюганов взял вас с собой на встречу с президентом?

— 5 июля я заехал к Геннадию Зюганову. В это время позвонил Путин, задал вопрос, что произошло на съезде, предложил встретиться. Зюганов сказал, что один не пойдет, чтобы не обвинили в соглашательстве. А тут я как раз подвернулся и Кашин (Борис Кашин, член Политбюро КПРФ. — «КС»). Зюганов спросил, можно ли прийти с нами. Президент помолчал и согласился. Встреча длилась больше часа, я еще на часы глянул. Путин дал нам понять, что Кремль в этой истории ни при чем. Но я высказал ему сомнение. Никто не стал бы себя так нагло вести с такой крупной организацией, как КПРФ, без поддержки из Кремля.

— 5 июля вы встречались с Путиным, и через некоторое время Министерство юстиции признало легитимным съезд, который проходил под предводительством Зюганова. Как вы думаете, это благодаря поддержке Путина? И в чем заключается поддержка Путина?

— Такой поддержки в природе не существует, по крайней мере, насколько я знаю. Я — не член КПРФ, на съезде я присутствовал как почетный гость, который выдвигался в президенты при поддержке КПРФ. Я — очевидец. Видел, что на съезде действительно присутствовали около 300 человек, все документы были в порядке. Связи между встречей Зюганова с президентом и решением Минюста я не вижу.

— При сложившейся структуре Госдумы, когда абсолютное большинство за фракцией «Единая Россия», стало труднее решать вопросы избирателей?

— Я бы так не сказал, хотя перекос чувствуется. Например, накануне думских каникул была команда, чтобы все депутаты от «Единой России» выдвинули свои предложения для федеральной инвестиционной программы о том, какие проекты нужно профинансировать в их одномандатных округах. Спикер Госдумы Борис Грызлов в Волгограде (показывали в новостях) сказал, что строительство моста в этом городе «Единая Россия» берет под контроль. Тогда я в перерыве заседания в Думе подошел к Грызлову и сказал, что «если будете контролировать из бюджета «Единой России», то на здоровье, а если из бюджета России, используя влияние большинства, то не пойдет». Чем виноваты мои избиратели, которые исправно платят все налоги в федеральную казну? В прошлом созыве во фракции КПРФ было 206 депутатов, но мы никогда так не «приватизировали» комитеты и никогда не разрезали бюджет в интересах только одной партии. Но я могу сказать, что даже в этой ситуации можно решать вопросы.

— Если администрации Новосибирской области на выборах глав районов, которые пройдут в декабре, не удастся провести тех кандидатов, на которых рассчитывает исполнительная власть, можно ли это считать провалом аграрной политики в области?

— Нет. В мой округ входит 22 района, и я вижу, что губернатор Виктор Толконский делает все зависящее от областного бюджета, чтобы помочь селу. Другое дело, что не хватает финансов, нет возможностей. В этом году в федеральном бюджете России на сельское хозяйство заложено 25 миллиардов рублей — это на 10 миллиардов меньше, чем в прошлые годы. Крестьянам придется туго. Хотя отсутствие помощи селу может повлиять на исход голосования. Вспомните, в Алтайском крае почти половина всех руководителей не были переизбраны.

— В Новосибирской области такого не произойдет?

— Думаю, что нет. Если глава работает нормально, в контакте с населением, поверьте мне, в этой ситуации люди проявят доверие.

— Явка избирателей на эти муниципальные выборы не вызывает у вас сомнения?

— Есть опасение, что люди махнут рукой и не пойдут на выборы, потому что ничего не меняется. Даже мне говорят: за тебя голосуем-голосуем, а жить все хуже и хуже. Когда к стене такими вопросами приставят — тяжеловато.

— В Алтайском крае на губернаторских выборах вы поддержали Михаила Евдокимова. Как вы оцениваете сегодня его первые шаги? В его адрес звучит немало критики, например, в связи с тем, что он назначает своими заместителями руководителей из других регионов.

— Поддерживая Михаила Евдокимова, я исходил из того, что он человек практичный, умный и родился в Алтайском крае. Евдокимову край достался опустошенный, ему предстоит «разгребать Авгиевы конюшни». Я не могу судить, правильно или неправильно он что-то делает. Если он посчитал, что надо сформировать команду таким способом, ему виднее. В свое время я Михаилу Сергеевичу [Евдокимову] говорил, что не надо пренебрегать опытом партстроительства при СССР. Так, в Казахстане, если первым секретарем КПСС был казах, второй секретарь был обязательно русский. Так и на Алтае можно было сделать: один — местный, другой — «привозной». Но я не навязываю свое мнение, не претендую на истину в последней инстанции. Он отвечает за край, ему доверило население, пусть работает. Думаю, что хуже не будет. Хотя не скрою: меня обвиняли, что не по тому пути направил избирателей. Письма приходили пачками

— Как вы оцениваете предложение президента выбирать парламент по пропорциональной системе, по партийным спискам?

— Я считаю, что отрывать конкретного депутата от того места, где за него голосуют, ошибочно. Я считаю, что еще стоило поработать по нынешней системе. Мне кажется, выборы по партийным спискам будут более прогнозируемы. По моему мнению — об этом я и Ельцину, и Путину говорил неоднократно, — для того, чтобы как-то стимулировать партстроительство, необходимо принять закон о формировании правительства по итогам парламентских выборов. Вот тогда будет стимул заниматься партийным строительством. А мы сегодня, не имея нормальных, сильных партий с идеологией, пытаемся навязать новую систему выборов. «Единая Россия» — это партия чиновников, в которую людей загнали из-под палки. А человек должен осознанно вступать в партию. Мы не вечны, а система должна жить долго. У нас же — как новый избирательный цикл, так новаторство. Надо смотреть, что теряем, что находим.

— Вы были в числе депутатов, приглашенных национальным олимпийским комитетом на Олимпиаду. Каковы ваши впечатления?

— Это моя шестая Олимпиада, на которой я болел за наших спортсменов. Грецию я увидел впервые. Страна мне показалась этаким цыганским табором, но без гитары. Греки до сих пор празднуют свою победу на чемпионате мира по футболу, почти над каждым домом флаг развевается. К Олимпиаде греки подготовились отлично. Спортивные объекты — суперсовременные, с перспективой проведения соревнований мирового, европейского уровня.

Не хочу подвергать сомнению действия Международного олимпийского комитета, но у меня сложилось впечатление, что еще до начала Олимпиады медали были косвенно распределены, так как МОК финансируют восемь американских ФПГ. На соревнованиях гимнастов было видно, как американцев тянули за уши. Не случайно же, когда засудили Немова, зал топал и свистел.

— А вы?

— И я, конечно, топал и свистел, хотя понимал, что повлиять на судей невозможно. Но случилось непредвиденное. Впервые в олимпийской истории судьи вернулись и пересчитали результат.

Я был очевидцем, когда, как бы давая аванс Китаю, «подтягивали» китайцев. Возможно, я сужу с позиции обиженной страны, потому что мы не получили обещанных председателем Национального олимпийского комитета Леонидом Тягачевым 32-34 золотые медали.

А вообще на Олимпиаде было много забавных моментов. Помню, как во время волейбольного матча нашей женской команды с Бразилией мы, человек триста, сбились в один сектор с российскими флагами, кричали и подбадривали наших спортсменок. А когда в партии был счет 24:19 — наши девушки выигрывали, но отрыв был мал, — я взмолился: «Господи, ну если ты есть, помоги!» Вице-президент олимпийского комитета Михаил Тихомиров удивленно спросил у меня: «Ты что, верующий?» А я правда крещенный, и в тот момент не на кого было надеяться.

— В прессе было много критики по поводу того, что депутаты проживали на роскошном океанском лайнере не за свой счет.

— Я приехал в Афины по приглашению вице-президента НОК Михаила Тихомирова. У нас и каюта была с ним одна на двоих, у него жена не смогла поехать. Надо отдать должное инициативе олимпийского комитета: более сотни российских олимпийцев, чемпионов прошлых лет, тоже жили на этом корабле. Корабль был интернациональный. Там жили не только русские, было много иностранцев, в основном пожилых пар. Надо отметить, что проживание на этом лайнере стоило дешевле, чем в афинских гостиницах. Были и свои неудобства. Система безопасности была строгой: на корабль не войти, не выйти. Проходили через металлоискатель, нам даже казалось, что сотрудники охраны с каким-то садизмом нас досматривали. «Русский дом» впервые, наверное, за всю олимпийскую историю располагался под крышей посольства России. Посол России в Греции Андрей Вдовин, я с ним знаком еще когда был членом Европарламента в Страсбурге, не только разместил спортсменов, но и предоставил возможности для культурного отдыха — там проходили различные концерты. Наши ведущие артисты жили в Афинах по 3-5 дней, улетали, прилетали другие. Лещенко и Винокур отвечали за культурную программу олимпийцев. Борис Моисеев подарил мне рабочий диск с песней «Петербург», которую он записал вместе с Людмилой Гурченко.

— А какая у вас была каюта? Сообщалось, что путевка на этот корабль стоила от 10 до 26 тысяч евро.

— Мы жили на четвертом этаже. А всего на корабле девять этажей. Наша каюта была небольшая, но все сделано так, чтобы пассажирам было максимально удобно, хотя золотых унитазов не было. «Вестердам» — круизный лайнер, перед этим он совершил уже два круиза. На этот корабль бронировали места многие губернаторы, региональные руководители. Но когда поднялась шумиха в СМИ, они отказались. Меня тоже донимали: как да почему. А я сказал: пока приглашают — ездил и буду ездить.

— А многие отказались?

— Я не знаю, но владелец лайнера, грек, когда мы с ним разговаривали, пожаловался, что остался в убытке. Он рассчитывал, что к нему поедут сенаторы, губернаторы. А когда они не приехали, ему пришлось в спешном порядке продавать забронированные места, причем уже дешевле. Из политиков был Артур Чилингаров, было много депутатов от «Единой России». Александр Карелин приезжал, но мы с ним там не встретились. Были новосибирцы, те, кто меня узнавал, подходили, мы обменивались визитками.

— Вы вернулись с Олимпиады в то время, когда в Беслане террористы захватили заложников…

— 31 августа я прилетел из Афин и услышал про трагедию. Просто волосы встали дыбом, до сих пор тяжесть на сердце. Я сомневаюсь, что на этом все закончится.

— Кто, по-вашему, виноват в трагедии?

— Это вина прошлых руководителей государства, начиная от Горбачева и заканчивая Ельциным, которые принимали решения сначала о выводе войск из Чечни, а потом о вводе войск в республику. Я хорошо помню, как во время одного из заседаний Верховного Совета Руслан Хасбулатов сообщил, что Джохар Дудаев с двадцатью боевиками захватил горсовет Грозного, они выкинули председателя в окно. Хорошо помню, как Александр Руцкой вышел на трибуну и сказал, что необходимо ввести в Чечне военное положение, арестовать банду и предать суду. Теперь за ту «нулевую», исходную ситуацию начала девяностых Россия, наверное, много отдала бы. Либерал-демократия угробила авторитет армии, силовых структур. Я же не случайно настаивал на возвращении памятника Дзержинскому на Лубянке, я бессчетное количество раз, обращаясь к депутатам, говорил, что без этого памятника чекисты на Лубянке беззащитны.