Изменение структуры потребления и адаптация бизнеса: как трансформируется российская мясная отрасль?

Российский рынок мясной продукции сегодня находится в условиях макроэкономической нестабильности, инфляции издержек и меняющихся трендов потребления. Директор компании «Русская Ресурсная Компания — Сибирь» ЕЛЕНА БОНДАРЕНКО рассказала об актуальных вызовах для переработчиков и объяснила, как работают гибкие модели управления. 

«Русская Ресурсная Компания — Сибирь» («РРК-Сибирь») основана в 2015 году. Производственные мощности расположены в г. Бийске, производительность — более 50 млн банок консервированной продукции в год.

Продукция поставляется во все регионы России, а также в Казахстан, Узбекистан, Киргизию, Грузию и Армению. Доля экспорта не превышает 5%. Налоговые отчисления в бюджет по итогам 2025 года достигли 172 млн 324 тыс. рублей. Численность персонала составляет более 240 сотрудников, из них 200 человек трудятся в обособленном подразделении в Бийске.

Основателем и директором компании является Елена Бондаренко.

— Рынок мяса в последние годы часто называют нестабильным: колебания цен, изменение спроса, санкции. Как вы оцениваете текущую ситуацию? Что изменилось?

— Российский рынок мяса за последние 5–7 лет по своей структуре практически не изменился. По говядине по-прежнему сохраняется дефицит. Конечно, мы замечаем перестройку потребительского поведения из-за ценового фактора. В поисках альтернативы покупатели все чаще переходят на свинину, птицу, в большей степени на индейку.

На российском рынке производства говядины присутствуют буквально пять крупных вертикально интегрированных холдингов, которые полностью закрывают потребности рынка. Каждый из них, как правило, применяет полный цикл производства — от выращивания своей кормовой базы до производства мяса и молока. В большинстве же крестьянских хозяйств ставка сейчас делается на молочное производство, которое более рентабельно.

Сегодня основное сырье для мясопереработчиков — свинина и птица, как наиболее технологичное и обеспечивающее производство достойного продукта за адекватную цену. Объемы использования говядины снижаются. Ее доля в конечном продукте в среднем составляет не более 10%. Изделий мясопереработки, где в составе 100% говядина, становится существенно меньше, в основном они сконцентрированы в премиальном сегменте.

— В последнее время наблюдаются колебания цен на мясо. Какие основные факторы, по вашему мнению, влияют на ценообразование в отрасли?

— Цены на мясо традиционно зависят от предложения на рынке. Например, когда Росрезерв планово заменяет запасы и осуществляет выпуск замороженного мяса из государственного резерва, цена снижается. Также она ежегодно уменьшается в сезон забоя скота. В Сибири это время приходится на период июль — октябрь. Чтобы удерживать стоимость своей продукции, предприятия мясопереработки закупают сырье и делают запасы в период снижения цен.

Зимой широкий резонанс получила история с резким скачком цен на говядину на 100–150 рублей за килограмм. На мой взгляд, она была связана не столько с выбытием животных из-за санитарно-эпидемиологической ситуации, сколько с паникой на рынке. Все ожидали, что цены взлетят, но это был короткий период. Доля фермеров в производстве говядины несущественная, как я говорила, основные поставщики — глобальные холдинги, которые в меньшей степени пострадали от эпизоотии.

— Если вернуться на несколько лет назад, то как санкции и изменения в цепочках поставок повлияли на производственную составляющую мясного бизнеса? Насколько это был значимый вызов и удалось ли найти замену импортным компонентам?

— Санкции почти не повлияли на тех, кто был ориентирован на российское оборудование и сырье. Например, мы, создавая производство в Бийске, приняли решение о нецелесообразности закупки импортного оборудования. В том числе потому, что российские и белорусские технологические линии намного проще ремонтировать и поддерживать в рабочем состоянии.

Если говорить о сырье, то мы закупали охлажденные отруба в Белоруссии и импортировали мясо буйволов из Индии, поэтому ограничения нас не коснулись. Дорогие пищевые добавки мы также не применяем, самостоятельно привозим специи из Грузии и Индии.

— Сегодня в РФ активно практикуется аренда производственных площадей вместо содержания собственного завода. Как вы думаете, насколько такая схема оправданна?

— Такое решение дает определенную производственную гибкость и может быть более выгодным с точки зрения экономики. Чтобы построить свой завод «с нуля», нужно инвестировать миллиарды рублей, опираясь лишь на веру в окупаемость. На мой взгляд, это не имеет смысла, особенно когда мы говорим о производстве низкомаржинального продукта. Главное не то, где именно производить, а понимание, для кого и из чего ты делаешь свой продукт.

— Когда мы делали с вами интервью в 2018 году, вы говорили о том, что в обществе много стереотипов в отношении тушенки, и вы с этим работаете. За это время удалось ли качественно переломить ситуацию в восприятии аудитории?

— Я думаю, что глобальных изменений в поведении потребителей пока не произошло. В прошлые кризисные годы многие производители основательно испортили имидж «тушенки», изменяя состав и убирая оттуда мясо. Доверие к продукту подорвано. Это коснулось не только консервированного мяса, но и колбасных изделий, и молочных продуктов. Но если благодаря регуляторной политике в молочном производстве стало проще различать качество, и потребитель теперь знает, что молока по цене 50 рублей за литр не бывает, то по мясопродуктам пока все грустно. ГОСТы были написаны в 2013 году, с тех пор изменился и сам рынок, и сырье, и предпочтения потребителей. Сегодня невозможно делать качественное консервированное мясо, строго соблюдая устаревший ГОСТ, цена стандартной банки тушенки достигала бы 500 рублей. Но можно разработать и внедрить собственный стандарт качества. Многие производители мясных консервов, колбасных изделий, полуфабрикатов, включая нас, развивают свой ассортимент по этому пути.

— Изучая рынок, какие изменения в запросах потребителей, в том числе к мясным консервам, вы для себя отмечаете? Становится ли ценовой фактор главным?

— Потребитель предпочитает простую еду, которую можно быстро приготовить. Мы видим, что для многих активных работающих людей важно готовое решение. Люди, с одной стороны, не настроены много тратить на продукты питания, с другой — загружены работой, и им важно сытно и бюджетно организовать обед или ужин на семью.

Если в целом говорить о выборе потребителя между сырым мясом и готовым продуктом в банке, то здесь решающим становится фактор времени на готовку. Никто не хочет стоять часами у плиты. И если свинину или курицу можно быстро приготовить из сырого мяса, то говядину как раз предпочитают покупать уже в готовом виде. Из-за дефицита времени, помимо традиционной тушенки, сейчас развивается ассортимент консервированной продукции по типу «открой и ешь». В банке могут быть наиболее популярные блюда: бефстроганов, мясо для салата, гуляш, супы. Это доступная альтернатива готовой еде по доставке. Для нас этот сегмент приоритетен.

— На вашем предприятии внедрена модель бережливого производства. Вы видите реальный результат и можете поделиться опытом с другими коллегами по отрасли?

— Безусловно, современные модели управления положительно влияют на эффективность труда и, конечно, на ответственность сотрудников. Благодаря принципам бережливого производства мы обнаружили дублирующие действия, оптимизировали сценарии и пересобрали производственный цикл так, чтобы не накапливать остатки на складах и не привлекать в рабочую смену лишних людей. Теперь в цехе занято меньшее количество рабочих, каждый из них точно знает свою роль. Система привела к сокращению рутинных действий, и появилась возможность подумать над тем, как улучшить процесс и повысить производительность. Сегодня мы уже вышли на тот уровень, когда каждый человек в компании осознает свой личный вклад в эффективность предприятия.

Внедрять новую систему управления всегда сложно. Это работа с возражениями, требующая терпения, контроля над эмоциями. Важно сохранять целенаправленное движение и грамотно менять стиль управления. Во время кризиса — авторитарный, в других ситуациях — демократический или либеральный.

— Как вы оцениваете роль корпоративной культуры для формирования сильной команды?

— Благодаря общим корпоративным ценностям легче договариваться, решать сложные вопросы, сохранить коллектив и включать в него новых сотрудников. Те ребята, кто не готов нести ответственность за свои решения, брать на себя инициативу, обычно покидают систему. А те, кто понимает, что система делает их более свободными, наоборот, становятся результативными.

Для меня показатель живой корпоративной культуры — когда команда слышит друг друга, тогда мы сможем найти консенсус в любой ситуации.