«Континент Сибирь» продолжает тему о будущем новосибирского Академгородка. В 2025-м начало очередному витку этой дискуссии положила опубликованная изданием колонка АЛЕКСАНДРА НИКОЛАЕНКО, который теперь работает начальником отдела инновационной деятельности в ЦКП «Сибирский кольцевой источник фотонов». Спустя год в интервью редакции он рассуждает о том, почему нужно перевезти в городок министерство науки, о необходимости новой глобальной идеи для научной территории и о том, чего ждать от визита президента в Новосибирск.
— Александр Леонидович, подведем символический итог года с момента старта в «Континенте Сибирь» серии публикаций о будущем Академгородка и его субъектности. Какие события, произошедшие в этот период, вы бы выделили? Что обнадеживает?
— Из знакового — перемены в людях. Сменились глава района, ректор Новосибирского государственного университета, директор СУНЦ НГУ (Специализированный учебно-научный центр НГУ, бывшая ФМШ). Это не просто ротация — это обновление управленческого взгляда на ключевых для Академгородка позициях. Пока рано судить о результатах, но сам факт смены фигур открывает окно возможностей.
Второе направление — инфраструктура. Здесь главное — кампус НГУ мирового уровня: корпуса ФМШ, общежития, поточные аудитории. Формально стройка выходит за годовые рамки, но результат мы видим уже сейчас. Условия обучения наконец приводят к современным нормативам, и это, честно скажу, радует. Дети, которые приезжают в физматшколу со всей страны, увидят не советский ремонт, а среду, в которой хочется оставаться.
А к концу лета ожидается запуск ЦКП «Сибирский кольцевой источник фотонов» — проект мирового масштаба, который способен изменить само восприятие территории. Это уже не просто «научный центр», а точка на глобальной карте мегасайенс.
Если же вернуться к началу — моя авторская колонка в «Континенте Сибирь» вошла в десятку самых читаемых в 2025 году, и это тоже своего рода событие. Реакция превзошла ожидания: дискуссия стала острой, тема неожиданно превратилась в часть предвыборной повестки. Мы попали в нерв. Жаль только, что некоторые трактовали наши инициативы как сепаратизм — хотя речь шла исключительно об эффективной модели управления научным центром национального значения. Но это, видимо, издержки политической оптики.
— Что вызывает беспокойство?
— Мэрия заявляет об особом внимании к Академгородку, но дальше снятия политического напряжения дело не движется. Слова есть — механизмов нет. А без них любое внимание рискует остаться просто вниманием.
— В октябре прошлого года выходца из силовых структур Евгения Герасимова назначили главой Советского района. Как вы оцениваете его работу?
— Оценивать рано — он в должности меньше года. Но дело не в нем. Герасимов — фигура административная. Как и предшественник, он не живет в Академгородке, приезжает на работу и выполняет задачи в рамках полномочий. Встречи проводит — претензий нет. Но его должность не предполагает роли лидера территории — каким был Лаврентьев или является Николай Красников в Кольцово. Это не упрек Герасимову, а констатация системы.
После реформы Российской академии наук Сибирское отделение перестало быть главным распорядителем бюджета и «хозяином» Академгородка. Раньше президиум СО АН СССР задавал идеологию развития, а теперь эту функцию никто не подхватил. Муниципалитет отвечает за дороги и чистоту — это важно, но недостаточно. Нужен смысл: ради чего мы здесь, зачем Академгородок стране?
Решение — не в смене фамилий, а в пересборке управления территорией.
— За два года мэрства Максим Кудрявцев несколько раз был в Академгородке и встречался с его лидерами, с жителями. Как вы оцениваете это внимание?
— Сами по себе визиты — это неплохо, но воспринимаю их скорее как плановые поездки, особенно в преддверии выборов. Принципиального изменения отношения мэрии к территории я не вижу.
— Зимой, отвечая на вопрос «Континента Сибирь» о перспективах Академгородка, мэр говорил, что городские власти ищут правовые механизмы упрощения процедур обустройства территории. Замечаете движение в этом направлении? Как могла бы выглядеть такая правовая конструкция, чтобы она работала в интересах и жителей, и научного сообщества, и города в целом?
— Честно — нормативных изменений пока не заметно. Комплексного развития нет, все ложится под интересы девелоперов. В микрорайонах «Д» и «Щ» все отдано на откуп застройщикам — хоть и под вывеской комплексного развития территории. Коммуникации старые, а высотки втыкают — это путь к авариям. Выдача разрешений на строительство находится именно в руках мэрии. Здесь не нужно менять законы — достаточно воли.
Для сравнения: я был в сочинском «Сириусе», где цена земли на порядок выше, но воля хозяина видна — малоэтажные дома, широкие проспекты, велодорожки. У нас же при всех словах о любви к Академгородку побеждает точечная застройка «человейниками».
Сейчас ждем, когда из «благих побуждений» на месте сквера между бульваром Молодежи и проспектом Строителей под лозунгом «для молодых ученых» построят еще несколько высоток. Если это произойдет — это и будет конкретным ответом на вопрос об отношении мэра к Академгородку.
— Но какие решения со стороны мэрии вдохновили бы активную часть жителей Академгородка?
— Ждать от мэра идеологии развития наивно — он управленец, а не визионер. Здесь нужен другой инструмент — мастер-план. Причем регионального уровня, с захватом прилегающих территорий — Барышевского сельсовета. Все точки потенциального развития должны быть в единой логике, иначе так и будем спорить о каждом участке отдельно. Сейчас же Академгородок развивается по принципу «кто первый встал — того и тапки». Мастер-план способен этот хаос прекратить.
— А кто должен готовить мастер-план и какова роль муниципалитета?
— Заказчиком должен выступить регион — без этого документ не будет иметь юридической силы. Но содержательную часть — что строить и ради чего — должны формулировать те, кто здесь живет и работает: СО РАН и НГУ, Академпарк и инновационный бизнес, активные жители. А уже их идеи должны причесать профессионалы — архитекторы, проектировщики.
Проблема в том, что все прошлые подобные инициативы уходили в песок. Чтобы механизм заработал, нужен реальный заказ с оплаченной работой специалистов и обязательной опорой на мнение общественности. Без политической воли мастер-план так и останется бумагой.
— Выше вы сказали, что проблема не в персоналиях, а в системе. А какой эта система должна быть, чтобы вытащить Академгородок из правового вакуума?
— Первое, с чего надо начать, — юридически обозначить саму территорию. Сегодня понятия «Академгородок» в нормативных документах просто не существует, есть только Советский район. Я бы здесь пошел по эволюционному пути: создать новый городской район «Академгородок» на основе Верхней и Нижней зон и прилегающих микрорайонов, а параллельно сформировать административный округ «Академический», который объединит «новый» Академгородок с оставшейся частью Советского района. Это не революция, не ломка — просто гибкость управления без тектонических сдвигов в законодательстве. А уже под эту юридически оформленную территорию прописывать в Уставе города особый статус, градостроительные и экономические режимы.
Дальше — Проектный офис. Не бумажная структура, не еще один повод для совещаний, а живой центр, где за одним столом сидят региональная власть, мэрия, СО РАН, НГУ и Академпарк. По сути, он должен усилить существующий Координационный совет при губернаторе — превратить его из площадки для формальных согласований в штаб по запуску проектов следующего масштаба. Чтобы «Академгородок 2.0» не стал финишной чертой, а превратился в стартовую площадку для «Академгородка 3.0». Именно здесь эти проекты и должны рождаться.
И третье — региональное министерство науки и инновационной политики пора перевезти непосредственно в Академгородок, например, на площадку Академпарка. Понимаете, одно дело — наблюдать проблемы территории из окна кабинета на Красном проспекте. И совсем другое — каждое утро ехать на работу сюда, видеть все своими глазами. Личное присутствие на территории меняет само восприятие: проблемы перестают быть абстрактными строчками в отчетах и становятся тем, что ты видишь своими глазами каждый день.
— За последний год академическое сообщество доказало свою эффективность и сплоченность в кадровых вопросах НГУ, касающихся позиций ректора и проректора. Как вы считаете, достаточно ли сейчас используется этот потенциал солидарности для решения более широких задач развития территории?
— Солидарность вокруг ректора — это, безусловно, сильный ход. Академики смогли достучаться до федерального уровня, и это дорогого стоит. Не важно, кто именно внутри высказывал мнение, — в Москву к лицу, принимающему решения, ездили именно академики. Министерство могло и не прислушаться, но прислушалось. И это сработало.
Но у этого сплочения есть и теневая сторона. Достраивается кампус НГУ, построены общежития, обновили ФМШ — и справедливости ради, финансирование под эти проекты было получено еще при бывшем директоре СУНЦ НГУ Людмиле Некрасовой. Если в федеральном центре воспримут всю историю с ректором как бунт против московского протеже, реакция может быть простой: кампус получили — дальше сами. Так что расслабляться рано.
А теперь главное. Сплотиться «против» — это у нас получается. А вот объединиться «ради» — с этим сложнее. Ради чего? Ради «светлого будущего» Академгородка? Представления о завтрашнем дне у всех разные, да и само сообщество, честно скажу, подустало. Директора институтов выражают недовольство по некоторым поводам, но кулуарно — публично молчат. Боюсь, настоящее единение возникнет только перед прямой угрозой — например, если у Академии наук снова начнут забирать имущество.
Проблема глубже. Ваше издание публиковало интервью с руководителем Академпарка Дмитрием Верховодом, где он рассуждал, что академическое сообщество само довело ситуацию до нынешней точки. Доля правды в этом есть. Академия наук сейчас в сложном положении — преференции сократили, влияние уменьшилось. И пока нет общей повестки, которая бы объединяла не против кого-то, а за что-то, весь этот потенциал солидарности так и будет работать вполсилы. А для территории это потеря.
— Прошло полгода с назначения Дмитрия Пышного ректором НГУ. Как это сказывается на Академгородке? Чувствуете ли вы запрос на новое качество интеграции университета и институтов СО РАН?
— Полгода — не срок для выводов. Но главное уже видно: в коллективе НГУ все успокоились. Никакого противостояния не возникло, вхождение в должность идет на высоком уровне — негатива я не слышал. А это уже немало.
Что касается интеграции — НГУ изначально создавался по модели физтеха: кафедры университета расположены прямо в институтах СО РАН. Эта связка работает до сих пор. Сотрудники институтов преподают за небольшие деньги — не ради заработка, а чтобы передать знания и присмотреть себе перспективных студентов. Это живая, естественная кооперация.
Нужно ли идти дальше? Думаю, да — но не везде. Институты у нас разные: есть сильные, есть те, что не вытягивают. Если слабый институт объединить с университетом, может получиться синергия: вуз усилится как научная организация, а институт получит кадровую подпитку и новую динамику. Но это штучная работа, а не массовое слияние. Главное — не сломать то, что уже работает.
— Как анонсируемый визит президента РФ на СКИФ может отразиться на перспективах субъектности Академгородка? Может ли внимание первого лица к установке стать драйвером для решения назревших инфраструктурных и социальных вопросов всего научного центра?
— Это окно возможностей. Пример уже есть: в 2018-м президент приехал на Совет по науке, и руководитель Института ядерной физики СО РАН Павел Логачев предложил создать СКИФ. Идею поддержали, и страна получила установку мирового уровня — на нашей территории. Но предложение Павла Логачева не было спонтанным. Хорошая импровизация готовится заранее.
Миссия первых. Команда Терешковой приятно удивляет новосибирцев
Готов ли сейчас кто-то из наших академиков выйти и так же внятно сказать, чего не хватает Академгородку — и, главное, что это даст стране? Зачем вообще нужна субъектность, зачем нужен новый этап развития? Ну работают ученые, работают — и слава богу. Чтобы прозвучало по-настоящему весомо, нужно предложение, от которого невозможно отмахнуться. Не «дайте денег на район», а «вот что мы можем сделать для страны, но для этого нужны такие-то решения».
— Перед выборами в Заксобрание и горсовет Новосибирска партии соревновались во внимании к Академгородку. «Новые люди» проявляли рвение, грозились помочь с продвижением интересов Академгородка на федеральном уровне, с присвоением особого статуса. ЛДПР вставила пару слов. «Справедливая Россия» отмечалась, перед прошлыми выборами в Думу в Новосибирске приезжал ее лидер. Принесли ли эти действия реальную пользу Академгородку? Почему сейчас, накануне очередной избирательной кампании, наступила некоторая тишина?
— Александр Аксёненко — молодой, активный. «Новые люди» выскочили из ниоткуда и туда же исчезли — слова без последствий. Но, с другой стороны, чего от них было ожидать?
Сейчас действительно тишина. То ли поступило указание поменьше шуметь, то ли просто активность слабая. Может, стараются, чтобы не выскочила негативная повестка под приезд президента — и чтобы этот визит вообще не отменили.
Но проблема глубже партийных лозунгов. Законопроект о статусе территории с высокой концентрацией науки уже лет пять висит в Госдуме. Он нужен всем академгородкам России — не только нашему, но и томскому, иркутскому. Сейчас они все юридически никакого статуса не имеют. Правки в Устав города, о которых я говорил выше, стали бы основанием для преференций. Но законных оснований для специального отношения к территории пока нет.
Получается замкнутый круг: инициатива должна идти и снизу, но нужные законопроекты на сессии в Госдуму не выносятся. А без федеральной рамки местные решения повисают в воздухе.
— К чему стоит стремиться в первую очередь: к благоустройству Академгородка, к обустройству быта или к продвижению территории как научной? Ресурсов в стране все меньше, в том числе на благоустройство, стадионы, коммунальную инфраструктуру, энергосистему и административные реформы. Но поставить на паузу развитие науки кажется страшнее, чем остановить облагораживание района. Как найти баланс? Может ли развитие науки само по себе стать драйвером для обновления среды?
— Мы пережили разруху девяностых и терпели. Но сейчас перспективная молодежь опять уезжает — и нам нечем ее удержать. Зарплаты неконкурентны, мы удалены от благ. Молодежь — общество потребления, среда для них критична. Хотя справедливости ради: научное оборудование в институтах за последние десять лет обновили хорошо, работать есть на чем.
МАСС нашла ответ на вопрос «Что такое Сибирский научно-образовательный кластер?»
Но давайте разделим. Чистота на улицах, стадион, бесперебойное электричество — это не развитие, это базовые установки. Они должны быть по определению. Сейчас запускают подстанцию «Академическая-2» — это давно назревшая история, без нее новое строительство просто невозможно.
А развитие — это другая история. Нужна глобальная идея, сопоставимая со СКИФом, которую можно было бы вынести на федеральный уровень. И пока никто ее не сформулировал. Пример есть: Сергей Шойгу поднял тему редкоземельных металлов — и вокруг проекта уже пошло движение.
А что, если зайти с другой стороны? Представьте: пять-десять крупных госкорпораций размещают свои R&D-подразделения (от Research & Development. — «КС») — отделы исследований и разработок, которые отвечают за создание инноваций, тестирование новых технологий и улучшение продуктов, — прямо рядом со СКИФом. Территория для этого есть. Статус наукограда в Кольцове уже работает. Кадры — вот они, Академгородок под боком, НГУ выпускает специалистов. До границ далеко — это плюс с точки зрения безопасности. Это была бы своя «Кремниевая долина» для корпораций: не распыленная по всей стране, а сконцентрированная вокруг уникальной научной установки. И это уже проект не местного, а национального масштаба. Его результат — не просто публикации, а конкретные технологии, продукты, рабочие места.
Но опять же: кто это сформулирует и вынесет наверх? Пока такого голоса нет.
— Осенью прошлого года вы перешли работать в Центр коллективного пользования «СКИФ» и возглавили направление промышленного партнерства. С какими вызовами сталкиваетесь, делая установку открытой для бизнеса, и когда реальный сектор ощутит отдачу?
— Я очень рад, что попал на СКИФ. В свое время участвовал в создании Академпарка, горжусь этим. А когда заходишь внутрь инжектора, накопительного кольца СКИФа — это по-настоящему впечатляет. Оборудование на 90% российское — смогли импортозаместить, да еще в условиях кризиса.
Главный вызов: СКИФ — установка нового типа, наша промышленность просто не знает, как этими возможностями пользоваться. Российские ученые и раньше ездили в европейские синхротронные центры, они понимают, зачем им это. А с предприятиями пока тяжело. Приходится заниматься, условно, научпопом: объяснять на примерах, какую выгоду они получат. Задача нетривиальная, но интересная.
Тем не менее мы уже собрали около тридцати запросов от девяти компаний. Как только станции на СКИФе запустятся — начнем проводить исследования. Заглянуть на атомарный уровень можно только здесь, а это критически важно для фармбиотеха, химии и катализа, материаловедения, авиастроения, геологии и микроэлектроники.
Что касается выгоды для региона — 500 высокооплачиваемых рабочих мест на самом СКИФе уже плюс. Молодежь из НГУ увидит современное оборудование, это сильный магнит.
Если бы вы меня спросили, как я вижу ситуацию изнутри, работая на СКИФе, жив ли Академгородок или уже превратился в музей, я бы ответил: скорее жив. Но жив — как больной, которому поставили правильный диагноз, а лекарство еще не подобрали. Кампус НГУ, СКИФ — это симптомы выздоровления. Но без пересборки системы, без того, чтобы территория обрела субъектность, все это рискует остаться отдельными островками успеха. Мне бы очень хотелось, чтобы следующая статья на эту тему называлась не «Как вдохнуть новую жизнь», а «Как мы это сделали». Работаем.
WPBuild.Ru