Новосибирский областной суд назначил на 20 мая 2026 года рассмотрение апелляции на решение суда первой инстанции по уголовному делу генерального директора Новосибирского картонно-бумажного комбината (НКБК) Игоря Диденко о нанесении экологического ущерба. «Континент Сибирь» изучил материалы дела, чтобы разобраться, на каких доказательствах базируются обвинения в адрес известного новосибирского предпринимателя и насколько обоснованны доводы его защиты.
20 марта 2026 года Новосибирский районный суд Новосибирской области признал Игоря Диденко виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 246 УК РФ, и назначил ему наказание в виде лишения свободы на срок 2 года 6 месяцев с лишением права заниматься определенной деятельностью, а именно деятельностью, связанной с производством гофрированной бумаги и картона, бумажной и картонной тары, на срок 2 года 6 месяцев. В соответствии со ст. 73 УК РФ суд постановил считать назначенную меру наказания в виде лишения свободы условной с испытательным сроком 2 года 6 месяцев.
Исковые требования были удовлетворены частично: судом было решено взыскать с Игоря Диденко и АО «Новосибирский КБК» солидарно в доход муниципального образования Новосибирского района Новосибирской области вред, причиненный преступлением, в размере 195 156 731 рубль.
Напомним, что статья 246 УК РФ, по которой обвиняется Игорь Диденко, предусматривает уголовную ответственность за нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ. За этой казенной и, казалось бы, однозначной формулировкой в рассматриваемом деле от непосвященных скрывается весьма драматичный сюжет с неочевидными мотивами его инициаторов, несущий в себе социальный, экономический и имиджевый ущерб для Новосибирской области. Какой? Подробности далее.
Кто и зачем обнаружил «место преступления»?
Адвокат НО «Новосибирская городская коллегия адвокатов» Евгений Деменчук напоминает, что история началась в 2022 году по инициативе Игоря Украинцева, на тот момент депутата новосибирского горсовета, обратившегося в надзорные органы с просьбой проверить отходы рядом с комбинатом после обращения к нему местных жителей. Защитник Игоря Диденко упоминает и о «публичных массовых провокациях, осуществленных по отработанной схеме».
Сам обвиняемый в своих оценках более категоричен. «Росприроднадзор в июне 2024 года подал иск в арбитражный суд к акционерному обществу «Новосибирский картонно-бумажный комбинат» о взыскании суммы вреда, причиненного почвам как объекту охраны окружающей среды. Считаем, что этот иск и предшествовавшие ему проверки стали следствием четко спланированной провокации и ангажированной атаки на бизнес», — заявил гендиректор НКБК в комментарии для «Континента Сибирь».
В мае 2024 года в отношении депутата горсовета Новосибирска Игоря Украинцева было возбуждено уголовное дело о получении взятки от руководителя строительной организации. По версии следствия, народный избранник вымогал взятку за нераспространение в СМИ сведений, порочащих честь и достоинство жителя региона и деловую репутацию строительной компании.
Тем не менее в 2022 году история Игоря Диденко и руководимого им предприятия продолжилась тем, что Сибирским межрегиональным управлением Федеральной службы по надзору в сфере природопользования (Росприроднадзора) в связи с требованием прокуратуры Новосибирской области о проведении контрольного мероприятия от 2 августа 2022 года была инициирована внеплановая выездная проверка в отношении объектов земельных отношений, используемых комбинатом. Ее результаты и стали основанием для возбуждения арбитражного и уголовного дел, хотя и вызывают недоумение у многих, кто знаком с подробностями.
25 июня 2024 года Сибирское межрегиональное управление Федеральной службы по надзору в сфере природопользования обратилось в Арбитражный суд Новосибирской области с иском к акционерному обществу «Новосибирский картонно-бумажный комбинат» о взыскании вреда, причиненного почвам как объекту охраны окружающей среды, в размере 243 682 189 рублей.
29 января 2025 года решением суда исковые требования удовлетворены.
Постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 15 апреля 2025 года решение арбитражного суда Новосибирской области от 12 февраля 2025 года оставлено без изменения, апелляционная жалоба — без удовлетворения.
Постановлением арбитражного суда кассационной инстанции от 23 октября 2025 года решение Арбитражного суда Новосибирской области от 12 февраля 2025 года и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 22 апреля 2025 года отменены, дело направлено на новое рассмотрение.
В ходе повторного рассмотрения представитель истца заявил ходатайство об уменьшении исковых требований до суммы 195 156 731 рубль. В настоящий момент производство по арбитражному делу приостановлено.
Что считается «местом преступления»?
Как следует из материалов арбитражного дела, сотрудники Федерального государственного бюджетного учреждения «Центр лабораторного анализа и технических измерений по Сибирскому федеральному округу» (ЦЛАТИ), проводившие проверку, при обследовании территории комбината зафиксировали в «понижении рельефа скопление (разливы) жидкости темного цвета (предположительно отходов производства) с наличием следов твердых фракций слоистого материала, визуально представляющего собой предположительно отходы целлюлозно-бумажного производства».
Необходимо отметить, что отходов целлюлозно-бумажного производства на территории Новосибирского картонно-бумажного комбината быть не может даже «предположительно», так как это предприятие работает по совершенно другой технологии. Если в целлюлозно-бумажном производстве в качестве сырья используется древесина, обрабатываемая химикатами при высокой температуре (и там действительно присутствуют опасные отходы), то на НКБК картон изготавливают из макулатуры и воды.
Здесь можно предположить, что инициаторам этой истории изначально не хватило теоретической подготовки, и они пытались найти то, чего в этой самой луже («понижении рельефа») и быть не могло по определению. Впрочем, результаты проверки это и подтвердили. Но о них чуть позже, сейчас, собственно, о «месте преступления». Оно, как выясняется, с богатой историей.
Прежде поясним, что в рассматриваемом деле фигурируют три смежных земельных участка. Два из них — категории «земли промышленности» и примыкающий к ним участок «земель лесного фонда». Кадастровая граница между «промышленностью» и «лесом» проходит через то самое «понижение рельефа». Странно? Но что поделаешь, если рельеф у нас меняется порой быстрее, чем актуализируются кадастровые границы.
«Промышленные» участки имеют довольно продолжительную промышленную же историю. Дело в том, что на этой промплощадке с 1964 года осуществляло свою масштабную деятельность одно из крупнейших нефтехранилищ Советского Союза — нефтебаза «Красный Яр». Нефтебаза, заметим, — не пионерлагерь. НКБК купил эту площадку у банкротящейся нефтебазы в июле 2021 года.
«А как здесь не задуматься о причинах и мотивах всей этой кампании, когда на следующий год после сделки инициируется экологическая проверка с целью обвинить во всем нового владельца?» — риторически вопрошает один из собеседников издания, внимательно следящий за развитием уголовного и арбитражного дел.
Вернемся, однако, к профессионалам из ЦЛАТИ. В силу предпринятых ими действий в рамках внеплановой выездной проверки «местом преступления» была определена та самая пресловутая лужа, в причинах происхождения которой и тем более в причастности к ней производственной деятельности комбината никто, судя по всему, и не попытался разобраться за несколько лет следствия и судебных разбирательств. «В местах разлива (скопления) предположительно отходов отобраны пробы жидкости, а также пробы твердой фракции на предмет установления компонентного состава и класса опасности отходов. Кроме того, по периметру скопления жидкости отобраны пробы почв с целью установления содержания загрязняющих веществ», — сообщается в решении арбитражного суда первой инстанции.
Причины происхождения самого «понижения рельефа», упорно игнорируемые следствием и судами, впрочем, весьма интересны и многое объясняют, если в них хотя бы немного поразбираться. Местные называют его оврагом, да и выглядит он как типичный овраг, с одной, обрывистой, стороны которого земли лесного фонда на несколько метров возвышаются над землями промышленности.
В материалах защиты есть нотариально заверенный протокол допроса свидетеля — инженера-строителя нефтебазы «Красный Яр» в период с 1974 по 2018 год, постоянного жителя поселка Красный Яр с 1962 года. Из показаний этого свидетеля следует, что «это не овраг, а карьер искусственного происхождения».
«Грунт из него вынимался начиная с 1962 года (а может, и раньше, так как я приехала в 1962 году, а часть резервуаров для хранения нефтепродуктов уже были), использовался для строительства объектов нефтебазы «Красный Яр», жилых домов в поселке Красный Яр, обвалования резервуаров для нефтепродуктов, выравнивания площадки и других строительных работ до середины 1990-х годов», — рассказывает свидетель.
И еще один штрих к истории территории, требующей, по мнению Росприроднадзора, защиты от ее нового владельца. Мало того, что этот карьер на протяжении почти шести десятков лет становился местом накопления жидкостей известного происхождения (талой и дождевой воды и всего того, что они смывали с территории нефтебазы), так еще и «бытовые отходы с поселка Красный Яр и нефтебазы «Красный Яр» размещались на территории карьера» (в соответствии с показаниями свидетеля).
Согласно информационной справке, подписанной главой Кубовинского сельсовета, здесь «в период с 1970 г. по 2005 г. располагалась несанкционированная свалка твердых коммунальных отходов и жидких коммунальных отходов». Свалка эту не ликвидировали и не рекультивировали — она просто поросла бурьяном.
Резюмируя разбор «места преступления», логично сделать вывод, что оно возникло и накапливало предположительно вредные вещества в результате долголетней хозяйственной деятельности предыдущего владельца промышленной площадки, а связь «жидкости темного цвета (предположительно отходов производства)» с производственной деятельностью НКБК в ходе разбирательства даже не устанавливалась.
Что обнаружили и насколько это опасно на самом деле?
Пробы жидкости и почв, взятые в ходе внеплановой проверки специалистами ЦЛАТИ, были исследованы на состав, чтобы сделать выводы о наличии либо отсутствии загрязнения. И состав, и выводы, сделанные судами, тоже весьма любопытны.
Сначала — про жидкость, внешний вид и запах которой изначально привлекли внимание к территории комбината инициаторов этой кампании. Ничего опасного в ней не обнаружилось. Более того, как следует из показаний начальника испытательного центра ЦЛАТИ, данных Арбитражному суду Новосибирской области («Континент Сибирь» изучил аудиопротокол судебного заседания), «ничего такого страшного в этих отходах не обнаружили… это была практически вода». Впрочем, вода в итоге в обвинениях и не упоминается, там фигурирует почва.
А что с почвой? Пробы почвы брались на участке, отнесенном к «землям промышленности». Для этой категории земель законодательством не устанавливается предельно допустимых концентраций (ПДК) химических веществ в почве (их контролируют только на землях населенных пунктов и сельхозназначения). В случаях отсутствия ПДК для определения уровня загрязнения используется «метод фоновой пробы», когда берется еще одна проба почвы с сопредельного участка такого же назначения (в данном случае это должны быть «земли промышленности»), не испытывающего загрязняющего воздействия. После этого результаты двух проб сравниваются между собой.
В ходе проведения проверки так и было сделано, согласно материалам дела: «для сравнения отобрана фоновая проба почв на территории, не испытывающей негативного воздействия и не подвергнутой загрязнению жидкими отходами». Так да не так! Фоновая проба профессионалами из ЦЛАТИ была взята с участка другой категории — с «земель лесного фонда». Тем не менее суд не смутило нарушение методики контроля, и он не подверг сомнению полученные результаты.
А результаты получились очевидными — в лесу концентрация химических веществ оказалась меньше, чем на промышленной площадке. Отсюда, вероятно, и вывод арбитражного суда первой инстанции — признать вред, причиненный почвам. Но и здесь все не так однозначно. Согласно разъяснениям Верховного Суда РФ (абзац 10–11 п. 11 Обзора ВС РФ от 24 июня 2022 года), превышение фона признается вредом, если не доказано иное. Если же ответчиком доказана безвредность превышения, то оно не считается вредом. Однако ответчику в рассматриваемых судебных разбирательствах не дают возможности доказать безвредность, отказывая в проведении независимой экологической экспертизы.
Впрочем, для доказательства безвредности этих превышений и экспертиза, в общем-то, не нужна, достаточно посмотреть результаты анализа взятых проб почвы. Дело в том, что концентрация нитратов, цинка и меди, обнаруженных в пробах, значительно ниже (по некоторым элементам в разы) ПДК этих веществ, установленных для земель населенных пунктов и сельхозназначения. Парадоксально, но для городского парка, детского сада, пшеничного поля обнаруженные концентрации допустимы и безвредны, а на территории промышленной площадки НКБК вредны. Непонятно, как это соотносится с логикой и здравым смыслом. Компетентные ведомства во всем разбираются.
Кстати, безвредность обнаруженных в пробах веществ определяется не только сравнением с ПДК. В материалах защиты представлены независимые экспертные заключения специалистов (ученых) Института почвоведения и агрохимии СО РАН, кафедры почвоведения и оценки земельных ресурсов Иркутского государственного университета, кафедры гидрогеологии, инженерной геологии и геоэкологии Уральского государственного горного университета, в которых утверждается, что «поступление в почву веществ в указанных в экспертном заключении ФГБУ «ЦЛАТИ по СФО» концентрациях не могло привести к такому физико-химическому изменению состава почв, которое бы негативно влияло на растения, приводило бы к дисбалансу экосистемы в целом и возникновению объективного вреда в карьере (овраге), расположенном на землях промышленности и землях лесного фонда». Судом эти экспертные заключения к сведению не были приняты.
Еще один момент требует пояснения. Материалами арбитражного разбирательства «предположительно отходы» квалифицируются в итоге как «отходы IV и V классов опасности». Но классы опасности отходов — это не разряды квалификации у электрика, токаря или фрезеровщика: чем выше, тем серьезнее. Отнюдь, IV и V классы опасности — самые безопасные, более того, V класс образно характеризуется, как «мусорное ведро», потому что к нему отнесены бытовые отходы.
Федеральный закон от 24 июня 1998 года № 89-ФЗ (ред. от 23 марта 2026 года) «Об отходах производства и потребления»
Статья 4.1. Классы опасности отходов (введена Федеральным законом от 30.12.2008 № 309-ФЗ)
Отходы в зависимости от степени негативного воздействия на окружающую среду подразделяются в соответствии с критериями, установленными федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим государственное регулирование в области охраны окружающей среды, на пять классов опасности:
I класс — чрезвычайно опасные отходы;
II класс — высокоопасные отходы;
III класс — умеренно опасные отходы;
IV класс — малоопасные отходы;
V класс — практически неопасные отходы.
И еще о «причастности» НКБК к собственно наличию обнаруженных химических веществ в пробах почвы. В материалах защиты есть еще одно экспертное заключение, сделанное по результатам сравнительного анализа «химического отпечатка» (приоритетного комплекса загрязняющих веществ) с профилем деятельности потенциальных источников. Вывод его однозначен: «Источником загрязнения почвы карьера тяжелыми металлами (цинк, хром, медь), фосфатами и фенолом с достаточной степенью достоверности является хозяйственная деятельность ОАО Нефтебаза «Красный Яр», осуществлявшаяся на протяжении десятилетий, а также связанная с ней несанкционированная свалка отходов (1970–2005 гг.). Долевое соотношение негативного воздействия: ОАО Нефтебаза «Красный Яр» (включая отходы, размещенные на исторической свалке): ~95–100% ответственности за формирование выявленного загрязнения. АО «Новосибирский КБК»: ~0–5%. Существенный вклад маловероятен из-за несовпадения «химического отпечатка» и краткости периода деятельности».
Где тяжкие последствия от «мусорного ведра»?
Адвокат Евгений Деменчук поясняет, что массированная информационная атака на АО «Новосибирский КБК» началась с безосновательно инициированных обвинений в «экологической катастрофе» и «химическом заражении» и спровоцировала возбуждение уголовного дела без проведения должной доследственной проверки. Результатом этой поспешности стало обвинительное заключение, в котором, по оценкам защитника, «содержится масса противоречащих друг другу утверждений, основанных в том числе и на сомнительных с точки зрения закона документах (должностной инструкции, подписанной за Диденко неустановленным лицом), которые якобы указывают на вину Диденко».
Материалы уголовного дела поступили в Новосибирский районный суд Новосибирской области 2 августа 2024 года. В обвинительном заключении утверждается, что «доводы стороны защиты об отсутствии в действиях Игоря Диденко состава преступления, предусмотренного ст. 246 УК РФ, опровергаются материалами уголовного дела».
В соответствии с этой статьей, ответственность наступает при таком нарушении правил охраны окружающей среды, которое повлекло тяжкие последствия. Как трактует «тяжкие последствия» законодательство и обвинение?
УК РФ Статья 246. Нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ
Нарушение правил охраны окружающей среды при проектировании, размещении, строительстве, вводе в эксплуатацию и эксплуатации промышленных, сельскохозяйственных, научных и иных объектов лицами, ответственными за соблюдение этих правил, если это повлекло существенное изменение радиоактивного фона, причинение вреда здоровью человека, массовую гибель животных либо иные тяжкие последствия.
Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18 октября 2012 года № 21 (ред. от 15.12.2022) «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования»
Под иными тяжкими последствиями применительно к статье 246 УК РФ следует понимать, в частности, такое ухудшение качества окружающей среды и ее компонентов, устранение которого требует длительного времени и больших финансовых затрат (например, массовые заболевания или гибель объектов животного мира, в том числе рыбы и других водных биологических ресурсов; уничтожение условий для их обитания и воспроизводства (потеря мест нагула, нереста и зимовальных ям, нарушение путей миграции, уничтожение кормовой базы); уничтожение объектов растительного мира, повлекшее существенное сокращение численности (биомассы) указанных объектов; деградация земель). При этом массовой гибелью (заболеванием) считается превышение среднестатистического уровня гибели (заболевания) животных в три или более раза.
«В результате небрежных действий Игоря Диденко, а именно размещения жидких и твердых отходов производства, относящихся к отходам IV (четвертого) и V (пятого) классов опасности, АО «Новосибирский КБК» в 2021–2022 годах произошло подтопление и заболачивание местности, воздействие водной эрозии на земельный участок с кадастровым номером 54:19:101001:72, в результате чего у почв и у техногенных поверхностных образований значительно ухудшились лесорастительные свойства, что в свою очередь не позволило древесным формам растительности нормально функционировать, приведя к деградации земель лесного фонда, что является тяжкими последствиями», — цитата из обвинительного заключения.
О том, что несколькими экспертами установлена безвредность для растительности химических элементов, в концентрациях обнаруженных в пробах почв НКБК, уже говорилось выше. Сейчас — о «деградации земель лесного фонда», в рамках рассматриваемого дела понятии весьма противоречивом и малодоказуемом, если не сказать больше, не доказанном.
О противоречиях. Они содержатся как в самом обвинении, которое заключает факт нанесения тяжких последствий отходами наименьших классов опасности, в том числе и неопасными, так и в других документах дела. В частности, текст решения Арбитражного суда Новосибирской области по рассматриваемому делу содержит утверждение о том, что «материалами дела установлено, что как на территории, с которой были взяты контрольные пробы (территории, подвергшейся загрязнению), так и на территории, с которой взята фоновая проба, активно произрастает древесная, кустарниковая и травяная растительность». Так «активно произрастает» или не может «нормально функционировать»?
Кроме того, в материалах защиты приводятся результаты полевого исследования (экспертное заключение от 12 марта 2023 года) кандидата биологических наук, заведующего лаборатории географии и генезиса почв ИПА СО РАН Б. А. Смоленцева, из которого следует, что на рассматриваемой территории почвы вообще «отсутствуют, а обнаружены лишь поверхностные техногенные образования». Это подтверждается как свидетельскими показаниями о том, что грунт из карьера и с территории промплощадки изымался начиная с 60-х годов прошлого века, так и выводами экспертного заключения, подготовленного по результатам изучения топографического плана данных участков, сделанного ГБУ НСО «Геофонд НСО» в 1991 году. Получается весьма парадоксальная ситуация: почв нет, а вред почвам есть.
О доказательствах. Следует отметить, что рассматриваемое уголовное дело неоднократно возвращалось прокуратурой для производства дополнительного следствия, при этом в числе недостатков указывалось, в частности, что «в обвинении употребляется термин «деградация земель», содержание которого однако не раскрыто» (постановление от 18 апреля 2024 года) и что «необоснованно при описании события преступления, предусмотренного ст. 246 УК РФ, вменены повреждения и уничтожения объектов растительного мира — лесных насаждений на земельном участке лесного фонда» (постановление от 27 ноября 2023 года).
Неучтенная поддельная подпись или все равно во всем виноват директор?
Еще один эпизод уголовного дела и рассмотрения его в суде, без сомнения, привлекает к себе не праздное внимание любопытствующих, но и интерес действующих руководителей предприятий, рискующих стать участниками аналогичной истории. Дело в том, что генеральный директор предприятия обвинен в нарушении правил охраны окружающей среды при производстве работ.
Защита пыталась оспорить подсудность Диденко как должностного лица, генерального директора, потому что вопросы соблюдения правил охраны окружающей среды при непосредственном производстве работ не являются служебной компетенцией руководителя компании. Однако следствие в качестве доказательства ответственности генерального директора приводило некую подписанную им служебную инструкцию, где соответствующие обязанности были отражены. Обвиняемый изначально отрицал существование такого документа за своей подписью.
На судебном заседании 16 февраля 2026 года были оглашены результаты проведенной по делу почерковедческой экспертизы. Оказалось, что подписи в должностной инструкции генерального директора выполнены не Игорем Диденко, а другим лицом с подражанием подписи.
«Проведенной по делу почерковедческой экспертизой установлен факт фальсификации документа, на котором основано обвинение. Экспертиза подтверждает отсутствие состава преступления. Субъект преступления в настоящий момент не установлен, версия следствия экспертизой опровергается», — так комментировал этот факт защитник Игоря Диденко адвокат НО «Новосибирская городская коллегия адвокатов» Евгений Деменчук.
Однако подделка документа, проходящего в деле как основание для обвинения, суд не смутила, и уже на следующем заседании, вопреки ожиданиям всех следящих за ходом дела, он вынес обвинительный приговор на основании того, что «считает вину Игоря Диденко в совершении изложенного выше преступления установленной совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств. Так именно Игорь Диденко, будучи генеральным директором АО «Новосибирский КБК», являлся единственным лицом в АО «Новосибирский КБК», ответственным за соблюдение требований законодательства об охране окружающей среды» (цитата из приговора).
Как насчитали сотни миллионов вреда?
Что касается суммы ущерба, определенной специалистами Росприроднадзора, то ее адекватность также неоднократно вызывала вопросы, в рамках как уголовного, так и арбитражного дела.
«Имеются сомнения в обоснованности расчета вреда, причиненного почвам, в соответствии со ст. 195 УПК РФ их устранение возможно путем проведения судебной экологической экспертизы», — гласит постановление прокуратуры о возвращении уголовного дела для производства дополнительного следствия от 27 ноября 2023 года.
Кассационный суд и вовсе вернул дело на повторное рассмотрение, в ходе которого 243 млн рублей ущерба, предъявляемые НКБК изначально, трансформировались в 195 млн рублей. Но вопросов защиты к самому расчету это не сняло.
«Сумма просто абсурдна: кадастровая стоимость якобы загрязненных земельных участков — то есть государственная оценка земель — составляет от 0,14 рубля до 864 рублей за квадратный метр. Получается, что стоимость всего загрязненного участка площадью 7213 кв. м, по оценке государства, — от 1000 рублей до 6 млн рублей. А ущерба этим земельным участкам причинено, по мнению Росприроднадзора и суда, на 243 млн рублей. Как можно имущество стоимостью в 6 млн рублей испортить на 243 млн рублей?» — так доходчиво пресс-служба картонно-бумажного комбината сформулировала один из этих вопросов.
Расчет суммы ущерба основан на определении «площади загрязнения». Как утверждается в экспертном заключении лаборатории биогеохимии почв ИПА СО РАН, в рассматриваемом случае «невозможно произвести условный расчет «площади загрязнения», поскольку неясно, какую площадь обследованных земельных участков характеризуют пробы на пробных площадках». Необходимо проведение детального картографирования почвенного покрова загрязненной территории с точностью до одного квадратного метра, чего во время выездной проверки специалистов из ЦЛАТИ сделано не было.
Кроме того, необходимо отметить тот факт, что расчет Росприроднадзора на сумму ущерба в 195 млн рублей использован как в арбитражном суде, так и в уголовном, и фактически с НКБК взыскивается двойной размер одного и того же ущерба — 390 млн рублей в общей сумме.
Клубок противоречий
Многие наблюдатели высказывают недоумение и отмечают явное противоречие происходящих вокруг НКБК событий. С одной стороны — непрекращающиеся попытки преследования за экологические нарушения, с другой — постоянная высокая оценка вклада предприятия в экологическую повестку региона. Как такое возможно? Это еще один важный вопрос всей этой истории.
АО «Новосибирский КБК» включено в территориальную схему обращения с отходами производства и потребления, в том числе с твердыми коммунальными отходами, Новосибирской области в перечне действующих объектов утилизации отходов от использования товаров и упаковки Новосибирской области с мощностью объекта 123 тысячи тонн в год. Кроме того, по данным публичного портала ЕФГИС УОИТ (утилизация отходов от использования товаров), предприятие в числе пяти компаний региона входит в федеральный реестр утилизаторов.
Актуальная модель экономического развития РФ: назад в СССР, налево в Китай или направо на Запад?
В 2025 году генеральный директор и учредитель акционерного общества «Новосибирский картонно-бумажный комбинат» Игорь Диденко признан «Директором года» премии Межрегиональной ассоциации руководителей предприятий в номинации «За развитие экологического производства», а НКБК стал предприятием года в этой же номинации.
Кроме экологии на производстве, для поселка Красный Яр комбинат исполняет функции местного водоканала, обслуживая подачу воды, водоотведение и канализование, очистку стоков, занимается совершенствованием местных очистных сооружений с применением современных технологий. Благодаря этой работе поселок живет цивилизованно, по всем современным нормам. Красный Яр — это три тысячи человек, ФАП, школа, детский сад, магазин, социальная инфраструктура. Для компании это абсолютно не профильный бизнес и не ее зона ответственности.
Об ущербе для Новосибирской области
Репутационные риски региона, растущие на фоне резонансного дела, безусловны. В частности, недоумение представителей делового сообщества вызывает дополнительное наказание по уголовному делу, которым суд запретил Диденко заниматься деятельностью, связанной с производством гофрированной бумаги и картона, бумажной и картонной тары. На фоне всей неоднозначной истории с обвинениями НКБК и его руководителя в нарушении экологического законодательства вряд ли приходится говорить и о росте привлекательности Новосибирской области для новых инвесторов.
При том, что комбинат как раз таки широко известен именно как площадка роста новых крупных инвестиционных проектов. Напомним, что 1 октября 2024 года Совет по инвестициям под руководством губернатора Новосибирской области Андрея Травникова одобрил проект строительства второй очереди Новосибирского картонно-бумажного комбината.
Реализация масштабного инвестиционного проекта находится сейчас в самом разгаре и потребует вложения более 4 млрд рублей. Новый цех по переработке бумажного вторсырья мощностью 102 тысячи тонн позволит локализовать этот производственный процесс в регионе, принесет области 117 новых высокотехнологичных рабочих мест, 1,795 млрд рублей налоговых поступлений (это уже про экономические риски) и сохранит более 3,5 млн деревьев. Претворение в жизнь этого проекта проводится в рамках исполнения поручения президента страны по созданию экономики замкнутого цикла.
А потому именно к президенту России Владимиру Путину и обратились жители Красного Яра и Кубовинского сельсовета Новосибирского района Новосибирской области после вынесения обвинительного приговора генеральному директору НКБК с просьбой «сохранить наш завод» (копия обращения, содержащего более двухсот подписей, есть в распоряжении редакции).
«Мы уже сталкивались с банкротством поселкообразующего предприятия — нефтебазы «Красный Яр», — и это было тяжелое испытание. Мы помним, что именно Игорь Диденко тогда построил новый завод, обеспечил нас работой, занялся очистными сооружениями и водоснабжением поселка. Сейчас наш завод — единственный в регионе переработчик вторсырья. Деятельность приносит пользу всей Новосибирской области», — это про социальные риски.
Впрочем, региональные власти прекрасно все эти риски осознают. В материалах дела есть копия письма губернатора Новосибирской области Андрея Травникова, направленного 17 июня 2025 года с просьбой «учесть социально-экономическую значимость деятельности АО «Новосибирский КБК» для региона при рассмотрении ходатайства о рассрочке исполнения судебного решения».
«АО «Новосибирский КБК» является крупным и добросовестным налогоплательщиком, ориентировано на инвестиционное развитие производства с соблюдением современных экологических стандартов. Для Новосибирской области социально ориентированный бизнес является гарантией стабильного развития региона. Единовременная уплата крупной суммы вреда неизбежно повлечет не только сокращение инвестиций, но поставит под угрозу финансовую устойчивость АО «Новосибирский КБК» и его работников (штатная численность — 412 единиц)», — аргументирует свое обращение к суду глава региона.
Что касается позиции президента РФ, то Владимир Путин неоднократно обозначал свое видение взаимоотношений контролирующих органов и бизнеса. «Никому не позволено обижать бизнес. Призвание власти — помогать», — так коротко и предельно ясно глава государства сформулировал ее в послании Федеральному собранию 2024 года. На состоявшемся в марте 2026 года расширенном заседании коллегии Генеральной прокуратуры президент в очередной раз актуализировал этот тезис.
«Повышенные требования предъявляются сегодня к защите прав предпринимателей, всех участников хозяйственной деятельности. Отмечу, что в прошлом году надзорные органы полностью перешли на рискориентированный подход. И в тех случаях, когда риски отсутствовали, ограничивались профилактическими мерами, тем самым существенно снизили количество проверок, которые зачастую тормозили работу предприятий. Сейчас нужно детально, всесторонне проанализировать итоги применения такого подхода и дальше убирать мешающие бизнесу избыточные административные барьеры. Это крайне важно для экономического суверенитета России, для стабильной работы промышленности», — так Владимир Путин расставил акценты в своем обращении к прокурорам.
Почему суды отказывают в проведении экспертизы?
В отношении одного из основных вопросов рассматриваемого дела, вынесенного в заголовок материала, стоит напомнить, что суды неоднократно отклоняли ходатайства защиты Игоря Диденко и НКБК об экологической экспертизе, несмотря на то, что на необходимость ее проведения указывала и прокуратура, и суд кассационной инстанции.
Очередной яркий пример именно такой линии разбирательства по этому делу сейчас демонстрируется в рамках повторного рассмотрения иска Сибирского межрегионального управления Росприроднадзора к НКБК Арбитражным судом Новосибирской области. Вместо назначения экологической экспертизы суд 24 апреля 2026 года определил приостановить производство по делу до вступления в законную силу приговора по уголовному делу Игоря Диденко.
Адвокат гендиректора НКБК Евгений Деменчук убежден, что знает ответ на вопрос о том, почему новосибирские суды не назначают экологическую экспертизу в делах о нанесении вреда природе: «Потому что выводы этой экспертизы могут опровергнуть доводы обвинения о причиненном ущербе и, как следствие, привести к прекращению уголовного дела».
«Континент Сибирь» будет следить за дальнейшим развитием событий.
Прямая речь
Андрей Панфёров,
Уполномоченный по защите прав предпринимателей в Новосибирской области:
— Ситуация требует взвешенного подхода. Изначально НКБК было выдано предписание об устранении выявленных нарушений. При этом параллельно было возбуждено уголовное дело. До момента вступления предписания в законную силу Росприроднадзор также подал иск в арбитраж о взыскании вреда причиненного почвам. Уполномоченный по защите прав предпринимателей в Новосибирской области вступил в данное судебное дело в качестве третьего лица на стороне бизнеса.
В судебной практике Верховного Суда указано, что не может быть одновременно возложена и гражданская ответственность в виде возмещения вреда в денежной форме, и обязанность по устранению последствий посредством выполнения работ по рекультивации почв.
Также принципиальный вопрос остается актуальным: важно установить прямую связь между действиями предприятия и ущербом окружающей среде.
Сумма вреда рассчитана по фоновой пробе, при этом некоторые обнаруженные в овраге концентрации в два‑три раза ниже СанПиН, который применяется к промышленным производствам, находящимся в населенных пунктах, например в самом Новосибирске. К сожалению, у нас нет норматива для земель промышленности. В настоящее время Минприроды Новосибирской области по инициативе Уполномоченного обратилось в Минприроды России с вопросом о возможности установить такие нормативы.
Несколько независимых государственных учреждений, среди которых институт почвоведения СО РАН, заключили, что концентрации веществ, обнаруженные в овраге, не причиняют вред почве.
Здесь необходим комплексный и сбалансированный подход. Речь идет о предприятии, которое играет значимую роль в экономике региона: обеспечивает занятость значительного числа жителей, вносит существенный вклад в бюджет через налоговые отчисления, участвует в решении социальных задач.
Как Уполномоченный считаю важным: обеспечить соблюдение природоохранного законодательства без излишнего давления на бизнес, опираться на объективные научные данные и экспертные оценки, учитывать социально-экономическую роль предприятий при принятии решений, добиваться соразмерности санкций реальному ущербу, если он подтвержден.
WPBuild.Ru