Пять лет назад постановлением областного правительства в Новосибирске создан новый театр, название которого — «Советский» — возвращает зрителей в прошлое. При этом концепция театра парадоксальным образом нацелена в будущее. Прежде всего, российское. Основатель и художественный руководитель театра, известный политик АНАТОЛИЙ КУБАНОВ поделился с «Континентом Сибирь» своими размышлениями о смыслах и перспективах современной драматургии и сценического искусства, а актеры театра-юбиляра дополнили мысли своего руководителя.
— Анатолий, поздравляю с Днем рождения вашего театра. Новосибирский драматический театр (НДТ) «Советский» отмечает свое первое пятилетие.
— Станислав, спасибо. Это правда. Я называю нашу первую праздничную дату просто — «наноюбилей».
— Забавное определение. Есть ли у этого театра точная, документально подтвержденная дата появления на свет?
— Да, конечно. Великий христианский праздник — Сретение Господне, 15 февраля 2021 года. Это был день, когда вышло постановление правительства Новосибирской области об учреждении нашего театра. Однако юбилейным мы считаем не только февраль 2026-го, но и весь год. Можно сказать, что в этом сезоне все премьеры театра «Советский» являются праздничными.
— Расскажите, как все начиналось: кто определял концепцию театра, выбирал ему имя, формировал труппу?
— У самых истоков этого хлопотного, но бесконечно радостного дела под названием «театр» стояли Виктор Николаевич Старков, который с тех пор служит директором НДТ «Советский», Сергей Степанович Суховицкий — с ним мы вместе учились в театральном институте — и ваш покорный слуга, а также блистательный экономист Александр Васильевич Фалеев. На начальном этапе нам еще очень помог великий актер, заслуженный артист России Лаврентий Анатольевич Сорокин. Светлая ему память. Вообще говоря, создание с нуля государственного театра областного подчинения — весьма редкая история. По самым приблизительным подсчетам, такие театры в российских регионах появляются один раз в 37 лет. Поэтому могу сказать уверенно: театр — это вам не стартап.
— Что вы имеете в виду?
— А то, что к каким бы коучам, бизнес-тренерам и гуру менеджмента ты ни обратился, они ничего не знают о том, как организовать театр со всеми нюансами его непростой жизни. И мы, наивные, не знали таких сложностей, когда брались за это дело. Вдохновленные самой идеей создания нового театра, даже не подозревали, насколько это сложно. Кстати, имея за спиной большой опыт политической работы и «государевой службы», мы очень быстро, как по часам, подготовили все эти девять килограммов административно-правовых документов и согласовали во всех инстанциях совершенно без проволочек. Но когда дело дошло до формирования коллектива, особенно актерской его части, вот тут-то и возникли настоящие сложности, которых лично я совершенно не предвидел.
— Неужели в Новосибирске не нашлось полтора десятка крепких, профессиональных актеров?
— Я тогда именно так и рассуждал: Новосибирск — третий по масштабам город России, один из крупнейших в стране культурных центров, поистине театральный город, где найти нескольких добротных актеров не составит большого труда. Один, максимум два кастинга — и дело в шляпе. Вы не поверите. Мы укомплектовали труппу только после девятого просмотра. Где-то на пятом кастинге я предложил Лаврентию Сорокину, который вместе с нами отсматривал претендентов, снизить планку и просто брать тех, кто придет. Но он настоял на своем, и мы до конца отсматривали артистов, руководствуясь принципом «берем только самых талантливых и работоспособных», не обращая внимания на имидж, протекцию, связи, кумовство. В итоге мы отсмотрели более 250 кандидатов и выбрали из них 12. А еще нужны были постижеры, звукорежиссеры, работники сцены. Целая эпопея.
— Простите, Анатолий, я не ослышался? Вы сказали: «Не обращая внимания на протекцию, связи, кумовство»? Решили создавать театр и обойтись без кумовства?
— Ценю вашу иронию, Станислав. Но это было именно так. Когда я обсуждал нашу будущую труппу с театральными «боссами» в Москве, они мне советовали, мол, надо подбирать актеров по принадлежности к одному «гнезду», по принципу общей студийности, по приверженности одним и тем же профессиональным школам. Но вы же понимаете, что даже у самого великого мастера-педагога далеко не все выпускники одарены сверхталантом Янковского или Аль Пачино. И тут включается механизм «родоплеменных отношений», когда в труппу тащат «своих» — услужливых, сговорчивых, по знакомству, из одного «питомника», из того же самого «выводка». Но где же здесь ремесло? И где тут искусство? Мы сразу отказались от таких обратно-паразитарных связей. Ориентировались на мастерство и талант, искали сценическую «психопластичность», умение работать с партнерами и тонкое чувство текста, который звучит с подмостков. Мы как будто «отряд космонавтов» формировали. Никому не было дела до званий и прошлых побед: покажи, что умеешь сейчас, и отправляйся в «полет».
— Назовите «три столпа», на которых держится сегодня концепция драмтеатра «Советский».
— Коллективизм, профессионализм и элегантность. Коллективизм — это про взаимное уважение, про чувство локтя, про партнерство. Театр всегда создается только командой. Никогда и ничего хорошего в театре не добиться эгоцентричным подходом. Капризули-индивидуалисты в НДТ «Советский» не задерживаются. Смысл в том, что без коллективизма в театре не достичь высокого профессионализма, который, в отличие от всяких странных постмодернистских экспериментов, является основой русского классического психологического театра. Простите, но если у вас нет сценического движения, сценической речи, если вы не знакомы основательно с системой Станиславского, так какой же вы актер? И никакая пресловутая иммерсивность, интерактивность или докудрама вам тут не поможет. Понимаете?
— Понимаю. Правда, не совсем согласен, что докудрама или иммерсивный театр противоречат актерско-режиссерскому профессионализму. Но это другой вопрос. Давайте закончим с коллективизмом, профессионализмом и элегантностью.
— Понятие «элегантность» я использую не в том парикмахерски-дизайнерском смысле, который оно приобрело в наше время: подбери к костюму галстук подходящего цвета, и ты — сама элегантность. Нет. У этого термина есть исходное (увы, основательно забытое) древнеримское понимание, ведь в переводе с латыни elegans значит «разборчивый», то есть делающий правильный выбор. На мой взгляд, любому творческому коллективу совершенно необходимо умение трезво мыслить в условиях бесконечного многообразия альтернатив, например, при выборе литературно-драматических произведений для их сценического воплощения, тех или иных художественных решений, музыкальной или визуальной концепции спектакля и так далее.
— Театр сложно отделить от его лидера. Вы не совсем обычный худрук. Пришли в театр из политики. Для вас политика — это вид искусства. Сродни театру. Мы с вами рассуждали об этом в одном из предыдущих интервью. А какие должности в вашей жизни до театра стали самыми запоминающимися?
— Конечно, руководство региональным отделением такой уважаемой парламентской партии, как «Справедливая Россия». Благодаря огромному опыту партийной, депутатской работы я собрал колоссальную галерею человеческих образов и психологических «зарисовок», потому что взаимодействовал с совершенно разными людьми — от представителей мясного животноводства до рафинированных профессоров-астрофизиков, от простых солдат до больших «боссов» крупного бизнеса. Если ты, являясь действующим политиком, осознаешь актерски-игровую природу этого вида искусства, то получаешь серьезнейший «багаж» для любой творческой профессии. Неслучайно Салтыков-Щедрин был вице-губернатором, Пушкин — камер-юнкером. Даже не буду вспоминать весь список советских писателей и поэтов, служивших отечеству на разных административно-управленческих должностях. Политика и искусство всегда шли рука об руку. Отрицать этот факт было бы глупо. Вот и в моей биографии парламентская и театральная деятельность взаимно дополнили друг друга.
— Очевидно, что у вашего театра есть художественно—эстетическое кредо. А политическое кредо у него есть?
— Хороший вопрос. Думаю, есть. Наше политическое кредо заключается в том, что подлинный театр, как и настоящее искусство, не может быть буржуазным. Заметьте, я говорю это не про масскульт. Там, конечно, звучат совершенно иные лозунги вроде «папа, мама, я — богатая семья», непременно отдыхающая в Дубае или на Бали. Настоящий, глубокий театр, как подлинная живопись или хорошая литература, всегда в основании своем антибуржуазен. Выражаться эта антибуржуазность может по-разному: либо в аристократически-ницшеанском стиле, с презрением к «бюргерскому» образу мысли и жизни, либо с опорой на идеалы коммунизма — подлинной социальной солидарности. В моем понимании истинный театр должен придерживаться левых взглядов. И для меня, конечно, ближе необольшевистский подход, при котором деньги не могут быть мерилом человеческих отношений: социальных, семейных, эстетических или любых других.
— Анатолий, у вас лично и у вашего театра есть единомышленники в других городах России? Или один в поле тоже воин?
— Да, Станислав. Есть такие люди. Я совсем не ожидал, например, что Владимир Львович Машков, находящийся в самом авангарде современной театральной жизни России, настолько мощно антибуржуазно заряжен. Я уж не говорю о безупречности его эстетических взглядов. Всем известно, что он прекраснейший актер. Но в августе прошлого года мне довелось слушать его выступления на Первом Сибирском театральном форуме, и для меня это было открытие Машкова как высочайшего ранга и огромного масштаба театрального педагога, театрального психолога и идеолога современного театра. Мне также очень близки взгляды на современную литературно-театральную жизнь России Юрия Михайловича Полякова — замечательного писателя и драматурга, чья пьеса «Ангел влияния» (12+) совсем недавно появилась в репертуаре нашего театра и с большим успехом идет на сцене. Могу также назвать замечательного режиссера Андрея Силантьевича Воробьёва — главного режиссера Братского государственного драмтеатра. Он поставил в НДТ «Советский» несколько спектаклей. Самый недавний из них — «Жизнь за други своя» (12+) о бойцах СВО. Да вы же знаете их обоих — и писателя Полякова, и режиссера Воробьёва. Вы брали у каждого из них интервью, когда они приезжали к нам в театр.
— Все верно. Ну что ж, если у драмтеатра «Советский» есть союзники, значит, есть и противники. Быть может, даже враги?
— Наверное, враги и противники — это слишком громкие слова, хотя военная риторика сегодня весьма актуальна. Скорее, речь идет о наших антагонистах и антиподах, деятелях культуры, придерживающихся прямо противоположных взглядов на современный театр, драматургию, актерское мастерство и вообще искусство. Хотя иногда наше взаимодействие с ними все же напоминает театр военных действий.
— Кто эти «антиподы и антагонисты»?
— Как там в Евангелии от Марка сказано? «Имя им — легион». Много у нас недоброжелателей. Помню, когда я выпускался из Новосибирского театрального института, я оказался под запретом практически по всей театральной России.
— По какой причине?
— Да потому что открыто высказался в узких театральных кругах о некоторых спектаклях, которые привозились либеральными режиссерами на театральный фестиваль «Сибирский транзит». Там откровенное было глумление и над традициями нашими, и над памятью предков. И с художественно-эстетической точки зрения сделано было совершенно бездарно. Тогда я им сказал прямо: «Вы — певцы пустоты. Лжехудожники, создающие тривиальный околотеатральный продукт». Вот тут и сработали те самые «родоплеменные связи» и «клановые отношения», о которых я выше сказал. Но знаете, в чем абсурдность действий всех этих хваленых постмодернистов и метамодернистов? А в том, что я, не поставив на тот момент ни одного спектакля, был притчей во языцех у всей этой либерально-театральной тусовки. Спасибо им. Они сами же сделали мне имя в театральных кругах. Поэтому если и называть их врагами, то только идейно-эстетическими, но не личными.
— Вы упомянули выше Владимира Машкова, председателя Союза театральных деятелей России. А каковы сейчас отношения театра «Советский» с новосибирским региональным отделением СТД и его новоизбранным председателем Вячеславом Стародубцевым? Вы ведь тоже вошли в обновленный состав правления регионального отделения.
— Да, это так. На мой взгляд, отношения весьма конструктивные. С Вячеславом Васильевичем мы находим общий язык, прежде всего, в силу его крепкого, ремесленнического понимания театрального дела. Я очень рад тому, что он прекрасно осознает: основа высоких творческих достижений — ремесло, хорошая профессиональная школа. Ну невозможно стать Пабло Пикассо, не умея изобразить на холсте яблоко. То же самое в музыкальном и драматическом театрах.
— Знаменитый купол оперного театра видно из окна вашего кабинета в здании новосибирского Дома актера. Скажите, можно ли представить себе — хотя бы в воспаленных фантазиях — совместный проект новосибирской оперы и драмтеатра «Советский»?
— Я вам очень признателен вот именно за этот вопрос. Мы недавно обсуждали с Вячеславом Стародубцевым линейку множащихся на сценах драматических театров квазимюзиклов, где драматическое действо грубо и поверхностно смешивается с музыкальным материалом. Сами понимаете, Вячеслав Васильевич — тонкий знаток музыкального театра. И мы с ним сошлись во мнении, что сапожник печь пироги не должен, как и пирожник — тачать сапоги. Если же у кого-то возникает ощущение, что такая смесь бегемота с кашалотом — это новаторство, так почитайте историю мирового театра. Подобным экспериментам уже не менее сотни лет. Совершенно ничего нового, оригинального тут нет и в помине. Все эти эксперименты в полной мере не прижились, а вот специфика драматического, кукольного, музыкального, оперного театров и мюзик-холлов сложилась очень точная и ясная. Каждому следует заниматься своим делом.
— Во многих своих интервью вы говорите, что зритель — главный персонаж в вашем театре. Так какой он — ваш зритель?
— Раненый, но до конца не разочарованный в этой жизни, при этом мыслящий и ищущий правды. Все мы травмированы какими-то социальными, финансовыми, личными обстоятельствами. И если театр не претендует на «исцеление» своего зрителя с помощью эстетической «анестезии», то, на мой взгляд, это театр не самого высокого класса. Здесь коренится принципиальное отличие площадного балаганчика, ориентированного на развлечение, от классического театра, показывающего зрителю бездну апокалиптической безысходности и одновременно дающего надежду на спасение через добро, красоту и героизм. Но только мыслящий и ищущий зритель может прийти в театр, проповедующий такие истины.
— Спустимся от высоких материй на землю. Какова сегодня оргструктура НДТ «Советский»? Это классический репертуарный театр со штатом актеров, режиссеров, бутафоров, гримеров, художников по декорациям, костюмам и так далее?
— Несомненно, мы устроены иначе. У нас нет полноценных цехов, декорационных бригад, коллектива звукорежиссеров и так далее. В этом есть очевидные недостатки, это усложняет нашу текущую жизнь. Но, с другой стороны, у нас трудятся уникальные специалисты, каждый из которых — человек-цех. Им не на кого больше положиться. Только на себя. У них нет замены. Это дисциплинирует, мотивирует, накладывает на работника большую ответственность и, в конечном счете, приводит к высокому профессионализму. Конечно, в организационном плане мы устроены, как небольшой торпедоносный катер, в отличие от огромных театров-флагманов, похожих на корабли-авианосцы. Но наш «катер» крепко сколочен, он маневренный и высокорезультативный.
— Каким вы видите драмтеатр «Советский» через пять лет?
— Прежде всего, хочется нарастить аудиторию. Пять лет — для театра срок незначительный. В отличие от столетних театров, куда зрители ходят целыми поколениями — от прабабушек до правнуков, наша аудитория еще не успела сформироваться. Не имея колоссальных рекламных бюджетов, заявить о себе в инфопространстве тоже довольно сложно. Пока многие люди просто не знают, что есть на свете наш театр. Но мы работаем над этим. Кроме того, НДТ «Советский», как и любой российский театр сегодня, особенно нуждается в классной, актуальной драматургии. Очень мало сейчас качественно «скроенных» пьес, посвященных сегодняшней жизни. В том, что перевелись на Руси драматурги, во многом виноваты сами театры. И произошло это в последние тридцать лет засилья сектантско-либеральной политики в театральной сфере. А это — результат чудовищного русского, советского поражения. Это следствие провала великого коммунистического проекта. Сразу было понятно, что развал СССР неизбежно приведет к деградации всех социокультурных матриц. Литературно-театральная сфера — яркое тому подтверждение. Поэтому теперь театры должны стать инициаторами развития современной драматургии и точками притяжения талантливых творцов слова.
— Анатолий, какой бы вы хотели видеть страну, где НДТ «Советский» будет радовать своего зрителя новыми постановками спустя пять — десять лет?
— Станислав, вы знаете, еще будучи сержантом Советской армии в 1991-м, когда моя страна разваливалась по частям, я хотел видеть ее будущее только как реконкисту, как возвращение к былой мощи и единству. Перспективу моей страны я вижу такой и сейчас. Верю в ренессанс великой русской коммунистической идеи, в том числе на началах христианского социализма. Наблюдая за всем, что происходит в мире, в духе апокалиптического оптимизма осознаю и принимаю только одно направление развития: человечность вместо жестокости, служение общему делу вместо индивидуализма и коммерческой выгоды, живое дыхание заинтересованного собеседника вместо заученных скриптов рекламных обзвонов, пульсация отточенного литературного слова и заложенных в него смыслов вместо бездушных, усредненных инфоданных, эксплуатируемых с помощью искусственного интеллекта. Наконец, классическое искусство в его наивысших формах должно окончательно похоронить жалкие симулякры, мертворожденные в ходе бессмысленных экспериментов массовой культуры всеобщего потребления. Впрочем, это мнение художественного руководителя одного маленького, но стойкого сибирского театра. Быть может, актеры НДТ «Советский» подчеркнут какие-то иные грани своей жизни и своего профессионального дела.
ПРЯМАЯ РЕЧЬ
ТИМОФЕЙ ЛЕНСКИХ, актер НДТ «Советский»:
— Дом не может быть очень большим, потому что там будет не слишком уютно. НДТ «Советский» — камерный театр, он очень напоминает родной дом. Это было первое ощущение, которое я испытал, начав здесь служить. До прихода в НДТ я работал в Московском камерном театре, в Театре на Басманной, выступал на других столичных сценах, но нигде подобного чувства не испытывал. Родом я из Новосибирска, поэтому переезд сюда по семейным обстоятельствам стал возвращением к самому себе. Тем более что концепция этого театра — про возвращение к истокам, к тому лучшему, что было создано в русской драматургии и в классическом психологическом театре. Я искренне желаю драматическому театру «Советский» развития и пополнения нашего дружного семейного коллектива.
ЭЛИНА ТЯГНИРЯДНО, актриса НДТ «Советский»:
— Весной — летом 2021-го я заканчивала театральное отделение Алтайского института культуры. Узнав, что в Новосибирске появился новый театр и полным ходом идут прослушивания, прямиком направилась сюда. Удивительно, как все удачно тогда сложилось. 8 июня 2021-го я получила в Барнауле диплом о высшем образовании, а уже 16 июня устроилась на работу. Служу в НДТ «Советский» почти с самого его открытия.
В нашем театре главное — искренность, настоящие чувства, без фальши и мишуры. Причем этот принцип работает и на сцене, и в повседневных процессах внутри коллектива. Здесь нет интриг, подковерной борьбы, скрытых противостояний и полыхающих конфликтов. Коллектив небольшой, камерный. Все вместе мы похожи на семью. Даже если возникают какие-то противоречия или непонимание, решаем их открыто, без опасений, глядя друг другу в глаза. Мне кажется, это очень важно, чтобы в театре была именно такая атмосфера морального здоровья, адекватности и взаимоуважения.
ЗАХАР ДВОРЖЕЦКИЙ, актер НДТ «Советский»:
— До прихода в НДТ «Советский» я работал в новосибирском «Первом театре» под руководством Павла Валентиновича Южакова. Я могу совершенно точно сказать, что философия этих двух театров серьезно отличается. В «Первом театре» тогда был ориентир на молодежь, а в «Советском» целевая аудитория значительно шире, как мне кажется. Сегодня я вижу в зале и подростков с детьми, и состоявшихся взрослых зрителей, и пенсионеров. От многих других современных театров НДТ отличается очень четкой дифференциацией благородства и пошлости, высокого и площадного. Никакие пустые эксперименты в духе постмодернистской эстетики тут невозможны.
Вообще я обратил внимание на драматический театр «Советский» по рекомендации моего педагога в Новосибирском театральном институте Андрея Владимировича Бутрина. Наше первое общение с Анатолием Анатольевичем Кубановым было по телефону, и, как потом выяснилось, это был очень забавный диалог. Из-за плохой связи я не совсем расслышал заданный мне вопрос. Подумал, что меня спрашивают о том, как я оцениваю уровень актерского мастерства моего педагога. Разумеется, я расписал его талант в самых ярких красках: «Потрясающий, волшебный, самый лучший». На самом деле оказалось, что вопрос касался моей актерской самооценки. Представляю, насколько Анатолий Анатольевич был удивлен такой самоуверенностью. Возможно, поэтому он заинтересовался моей персоной и в итоге принял в труппу.
Весьма увлекательным и запоминающимся было погружение в мою первую работу на сцене НДТ. Мы трудились над постановкой пьесы Вампилова «Старший сын» (12+). Анатолий Анатольевич очень хотел, чтобы мой герой (Владимир Бусыгин) был как можно более благородным, но при этом абсолютно категоричным, не принимающим никакой другой правды, кроме собственной, и посоветовал мне посмотреть выступления и почитать труды Фиделя Кастро, который часами мог удерживать внимание публики за счет глубокой убежденности, фактически веры в собственные общественно-политические идеалы. Тогда я понял еще и то, что политик за трибуной сродни актеру на сцене.
ИРИНА ТРИФОНОВА, актриса НДТ «Советский»:
— Я пришла в государственный театр «Советский» из частной театральной организации, закрывшейся в связи с пандемией коронавируса в 2021 году. Тогда мы как-то очень хорошо, доверительно поговорили с Анатолием Анатольевичем, поняли, что нам по пути, и решили начать сотрудничество, которое продолжается по сей день. На вопрос, какая роль или какой спектакль для меня самые значимые в этом театре, я совершенно серьезно всегда отвечаю: «Каждая роль и каждый спектакль». Мне кажется, если любишь театр, ценишь его, занимаешься им по-настоящему увлеченно, с любовью, то не может быть главных и второстепенных ролей, любимых и нелюбимых спектаклей. Каждая новая работа в драмтеатре «Советский» — это маленькая жизнь. И я от всей души желаю моему театру в его первый юбилей новых масштабов: чтобы коллектив увеличился, чтобы новое современное здание появилось. А еще я очень хочу, чтобы в НДТ «Советский» когда-нибудь была выстроена высокотехнологичная сцена, непременно крутящаяся.
ИГОРЬ МАСТРАКОВ, актер НДТ «Советский»:
— Театр «Советский» наполнен классическими произведениями, а не пустышками-однодневками. Это определяет его миссию и особую атмосферу. В нашем театре молодая труппа, которая нацелена на высокие стандарты качества советского театра. При этом классика в репертуаре соседствует с современными, остроактуальными произведениями. Я, например, играю одновременно и в гоголевской «Женитьбе» (6+), и в спектакле «Жизнь за други своя» (12+) о бойцах СВО, и в «Старшем сыне» (12+) Вампилова, и в «Ангеле влияния» (12+) Полякова. Мне кажется, соединение классики и современности — это совершенно беспроигрышная стратегия развития театра. Есть где «развернуться» актеру, потому что репертуар разнообразный и требует высокого профессионализма. Теперь НДТ «Советский» — это марка, это бренд. Спорить с данным фактом совершенно бессмысленно.
Новосибирский драматический театр «Советский»
Новосибирск, ул. Серебренниковская, 35
Тел. +7 (383) 222-44-85
https://novdt.ru/
https://vk.com/dramteatrnsk
https://t.me/dramteatr_nskГАУК НСО «НДТ», 630007, г. Новосибирск,
ул. Коммунистическая, 3
Реклама 6+
WPBuild.Ru