Генеральный директор Новосибирского картонно-бумажного комбината ИГОРЬ ДИДЕНКО предрекает своей отрасли период индустриального дарвинизма: под натиском естественного отбора выживут не все. По его мнению, несентиментальная «биологичность» упаковочной индустрии особенно ярко предстанет в 2026-м. Она уже начала проявляться.
— Игорь Анатольевич, как бы вы оценили состояние отрасли на начало и конец 2025-го года? Что изменилось в лучшую сторону? Что в худшую?
— К сожалению, отрасль гофроупаковки и бумажная промышленность начали серьезно замедляться. Фактически мы являемся лакмусовой бумажкой — отражением общего состояния дел в экономике, потому что в гофротару упаковываются практически все продовольственные и непродовольственные товары, в секторе FMCG уж точно. К сожалению, в 2025 году мы имеем снижение рынка. В разных регионах по-разному. Наибольшее падение, конечно, продемонстрировали Центральный федеральный округ и Юг — Краснодар и его соседи. Там произошло значительное снижение потребления гофроящиков — от 5 до 12%. В Сибирском федеральном округе, по нашим оценкам, снижение на 3–5% по итогам года. Из разряда изменений в худшую сторону — продолжение шринкфляции: когда сети требуют от производителей продуктов питания все меньшую и меньшую по объему упаковку. Вместо 20 баночек или бутылочек в групповой таре сначала было 12, сейчас уже 6 — ну и так далее. При этом все уже требуют шоу-боксы, быструю распаковку — это усложняет производство гофроящика.
— Коснулся ли вашего предприятия тренд на снижение цен на фоне профицита гофрокартонной продукции? Можно ли говорить, что в России на сегодня производственные мощности целлюлозно-бумажного производства избыточны?
— Да, профицит — фактор негативного давления на производителей бумаги и картонов, которые значительное время снижали цены. И вот только сейчас цена более-менее стабилизировалась на нижнем пределе. Причем никаких предпосылок к возвратному росту не наблюдается, несмотря на то, что издержки растут. Они давили на себестоимость. С одной стороны, экспорт падает или как минимум не растет, а в России потребление гофропродукции снижается, значит, и падает спрос на бумагу и картон. Что из этого следует? Будут закрываться самые старые, неэффективные, самые изношенные бумажные фабрики, картонажные комбинаты и гофропроизводства. Те, которые не могут выдерживать жесткого ценового давления, не могут дать лучшего качества при минимальных издержках для того, чтобы в условиях минимальной доходности дожить до тех пор, пока рынок снова не вернется в свое равновесное, растущее состояние. То есть сейчас идет освобождение рынка от неэффективных производителей.
— Как влияет рост электронной торговли на вашу отрасль?
— Положительно влияет. Ozon, Wildberries, СДЭК и многие другие, конечно, создают дополнительный объем спроса на гофроупаковку путем перераспределения поставок со всего мира (в первую очередь, конечно, из Китая). И конечно, фактор влияния — так называемая российская логистика. Логистические компании построили много больших распредцентров. И центры эти генерируют потребность в огромном количестве упаковочных решений.
— Минприроды предложило существенно увеличить ставки экосбора. Как это отразится на НКБК?
— Это, я считаю, негативная тенденция. Увы, ставки экосбора будут продолжать расти, при том, что у производителей недостаточно рентабельности, чтобы компенсировать экосбор. То есть доходность отрасли сейчас настолько низка, что экосбор существенно влияет на прибыльность компаний. При этом до сих пор еще многие компании, в том числе и мы, имеют проблемы с входом в утилизаторы. Мы де-факто перерабатываем и утилизируем макулатуру, а де-юре мы не можем попасть в утилизаторы из-за различного рода несоответствий в документации. Проблема в том, что мы запустились четыре года тому назад, а закон был принят два года тому назад. И мы не можем, как говорится, задним числом исправить и привести в соответствие с требованием законодательства эти документы. Но от этого мы не перестали перерабатывать макулатуру: в данном случае в Новосибирской области мы — производитель-переработчик, входящий в территориальную схему. Но вот в этом есть нюансы и парадокс. Да, Минприроды и Росприроднадзор, конечно, стараются защитить себя от так называемых липовых утилизаторов, которые в свое время все это делали только на бумаге, продавали эти талоны незаконно. Но в то же время мы считаем, что этот подход, скажем так, не очень эффективный и честный по отношению к нам как к переработчикам и производителям, потому что если какие-то документы не в порядке, то нужно принимать реальные коллегиальные решения. С железом все в порядке, с людьми все в порядке — и рабочие места, и налоги. А с вхождением в утилизатор не все в порядке — все критично. Согласитесь, парадокс! Например, у нас линия по переработке макулатуры называется линией бумагоделательной машины. Предметно это одно и то же, просто названо разными словосочетаниями. Нами по контракту получено оборудование — называется дословно «оборудование по переработке макулатуры и производству бумаги и картона», а законодатель требует, чтобы это была «линия по утилизации макулатуры в бумагу и картон». Перевод вначале с китайского на английский, потом с английского на русский, мы и получаем cемантику ту же самую — но суть-то от этого не меняется. Бумажная фабрика перерабатывает макулатуру и выпускает бумагу и картон, возвращая ценное вторичное сырье в ценные товары народного потребления и возвращая их в хозяйственный оборот.
Игорь Диденко стал победителем в номинации
«Социально ответственный бизнес в сфере экологии»
премии «Человек года»
При этом мы категорически на стороне Минприроды и Росприроднадзора. Ведь это абсолютно правильно — защищать общество от недобросовестных псевдопереработчиков, которые или вовсе не имеют никакого оборудования, или пытаются назвать какой-то станок целым заводом. Это, конечно же, недопустимо. И очень хорошо, что Росприроднадзор проявляет такую бескомпромиссную политику в отборе утилизаторов. Но когда мы единственные в Новосибирской области переработчики макулатуры и производители бумаги и картонов — ну, грех нас второй год подряд не включать в реестр утилизаторов. Ведь это в конечном итоге демотиватор, это подрывает уверенность в своей миссии. Да и экономике компании это не на пользу: эти финансовые ресурсы могли бы пойти на развитие нашего производства, а они становятся экосбором, тем самым, который мы платить не должны. Надеюсь, до конца года или в первом квартале 2026-го мы это противоречие устраним — и во благо области, и на пользу своему развитию.
— Буквально на днях вы победили в номинации «Социально ответственный бизнес в сфере экологии» на премии «Человек года». Можно коротко рассказать, за что?
— Если коротко, то за запуск производства яичной упаковки из пульперкартона. Сырьем становится вторично переработанная макулатура. Мы считаем такую упаковку по-настоящему экологической заменой плохо перерабатываемых пенополистирольных контейнеров. И мало того, что упаковка сама по себе безвредная, ее использование позволяет сберечь до 300 тысяч деревьев ежегодно. Кстати, это единственная номинация премии, победитель в которой выбирался онлайн-голосованием гостей церемонии.
— Каких производственных и финансовых результатов вы ждете с учетом нынешней экономической ситуации?
— Конечно, в нынешней экономической ситуации нам пришлось скорректировать планы. Скажем откровенно: нам не удастся добиться тех оптимистических прогнозов, которые подразумевались в начале года. Идет общее замедление. Да, мы выросли. Но это нам далось с огромным трудом, с большими серьезными боями, с применением различных маркетинговых стратегий. Фактически мы отъедали долю конкурентов в нашем регионе. Поэтому, работая гораздо больше, чем в прошлом году, мы, к сожалению, не только не сохранили свою ростовую динамику, но и финансовый результат будет чуть-чуть хуже по сравнению с 2024 годом. Однако, понимая, как в целом развивается рынок, понимая, как сработали наши коллеги по отрасли, наши конкуренты, мы достаточно уверенно смотрим в будущее и надеемся, что, как бы ни развернулся экономический сценарий в 2026 году, у команды есть стремление к лидерству в нашем регионе. Любое конкурентное соревнование в эпоху кризиса или рецессии похоже на тот слегка циничный анекдот: «Мне не нужно убежать от медведя, мне главное — обогнать тебя». Сейчас умение держать под контролем себестоимость стало навыком абсолютной ценности, жизненно важным. Лучший способ — вертикальная интеграция. Заводы без своей макулатуры или без производства тарных картонов на бегу спотыкаются о бревно рыночной волатильности. И тут их сначала конкуренты обходят, а потом, так сказать, и тот медведь догоняет. Крупные холдинги, которые контролируют всю цепочку (от сбора МС‑5Б до выпуска ящика), могут себе позволить работать «в ноль» на коробке — зато зарабатывать на сырье.
— В общем, быть большим — хорошо?
— Дело не в оценках «хорошо/плохо». Скажем так, это увеличивает шансы на выживание и развитие. Скажу, наверное, неожиданное: самыми пострадавшими, так сказать, основным кормом медведя, будут «середнячки», «четверочники». Выживут крайние группы — гиганты и совсем миниатюрные, «студийные» производства, работающие в сегменте малотиражных, уникальных продуктов. Старательные, но ординарные «хорошисты» без вертикальной интеграции исчезнут на рынке, переживающем уплотнение: их купят гиганты — ради доли рынка и географии.
— Как можно обозначить основные рыночные вызовы и риски на грядущий год?
— Основные рыночные вызовы и риски на грядущий год образно можно уложить во фразу «Пристегнитесь, дорогие пассажиры, наш самолет падает». Увы, есть чего опасаться. Экономическая ситуация и в связи с политикой Центробанка, и в связи с общей с мировой конъюнктурой, с продолжающимися санкциями будет тяжелой. Закрытость экспорта, несбалансированный курс доллара — все это останется довольно долгосрочными факторами негативного влияния. Год будет даже не непростым, а полновесно трудным — надо смотреть на ситуацию и без паники, и без розовых очков — просто трезво. Быть собранными. Конечно, будет стоять вопрос по работе с издержками, по оптимизации, по росту производительности труда. Для успеха на рынке нужно иметь высокотехнологичное производство, быть вертикально интегрированной компанией, производить собственное сырье, иметь крупный и высокотехнологичный гофрозавод. Я считаю, что у нас есть абсолютно все реальные предпосылки для того, чтобы расти — по крайней мере, на региональном рынке. Большие ставки делаем в том числе на пульперкартон, мы сейчас уже работаем с 15 птицефабриками, собираемся расширять эту номенклатуру, запущена вторая линия по производству ячейки для 30 яиц. Ячейка для 10 яиц с этикетками и печатью активно производится, работает. Это направление будет расширяться. Проект КДМ-2 у нас в работе. В настоящий момент мы закончили проектирование зданий и сооружений. Я думаю, что после Нового года мы приступим к строительной части проекта и будем оформлять поставку оборудования — для того, чтобы к моменту строительной готовности здания картоноделательная машина поступила и включилась в работу. Мы уверены, что по этой части все будет в порядке. Как всегда, надеемся на помощь правительства Новосибирской области — и с подключением инженерной инфраструктуры, и с различными техническими вопросами. В такие периоды власти и бизнес тоже в консолидации: власти нужны и сильные налоговые резиденты, и партнеры в решении социальных задач. А мы в обоих этих амплуа очень убедительны.
WPBuild.Ru