Продолжит ли радовать сибирских ценителей оперы тенор Михаил Пирогов? 

Обладатель редкого, глубокого драматического тенора Михаил Пирогов приобрел в Новосибирске известность и уважение блестящим исполнением ведущих партий в операх Верди, Чайковского, Пуччини, Бизе, Леонкавалло. После двух лет в труппе НОВАТа с недавнего времени он стал солистом Михайловского театра в Санкт-Петербурге. «Континент Сибирь» поинтересовался у певца, каковы его впечатления от работы в Сибири.

Михаил, самый волнующий вопрос: почему в последнее время ваше имя всё реже появляется на афише НОВАТа, а буквально на днях и вовсе исчезло из раздела «солисты» на официальном сайте театра? Вы теперь приглашённый солист, с чем это связано?

– Да, в Новосибирском театре оперы и балета я работаю теперь в статусе приглашённого солиста. С октября этого года являюсь солистом Михайловского театра Санкт-Петербурга, по совместительству оперных театров Бурятии и Красноярска. По-прежнему остаюсь приглашённым солистом Большого театра России и Большого театра Белоруссии. В Европе сейчас особенно активно сотрудничаю с немецкими театрами, также работал в театре Цюриха. В сентябре у меня было восемь спектаклей в Дойче Опер в Берлине: пел там Турриду в «Сельской чести» и Канио в «Паяцах». 9 декабря готовлюсь дебютировать в партии Луиджи в опере Пуччини «Плащ». Поэтому для удобства передвижения мы с семьёй переехали в Москву.

Ваш успех и востребованность, в том числе в Европе, безусловно, радуют. Как часто получится петь в НОВАТе с таким плотным графиком выступлений?

– Да, я по-прежнему уделяю особое внимание родному для меня сибирскому региону. И Бурятскому театру оперы и балета им. Г. Цыденжапова, где начиналось моё становление как оперного певца, и Красноярскому театру оперы и балета им Д. Хворостовского, в котором я получил колоссальный профессиональный опыт. И, конечно, Новосибирскому театру оперы и балета, благодаря которому я окреп как певец и личность. 29 октября я выступил на сцене НОВАТа в партии Германа в опере «Пиковая дама». Ближайшие спектакли с моим участием пока запланированы на февраль 2024 года.

Чем запомнится вам время работы в оперной труппе Новосибирска?

– В штате театра я начал работать с октября 2021 года. За первый сезон в театре у меня было 6 премьер в ведущих партиях репертуарных спектаклей: «Турандот», «Пиковая дама», «Бал-маскарад», «Паяцы», «Тоска», «Аида». Это был колоссальный опыт работы в команде с высококлассными профессионалами – коллегами-артистами и дирижёрами Дмитрием Юровским, Михаилом Татарниковым, Евгением Волынским.

Радамес, «Аида» Дж. Верди
Радамес, «Аида» Дж. Верди, фото Алексея Цилера

Какая из новосибирских оперных постановок особенно нравится?

– Новосибирская постановка «Кармен» грандиозна – впервые я её увидел ещё студентом, удивился тогда тому, что настоящая машина ездит прямо по сцене. И до сих пор эта постановка актуальна, нравится зрителям, и мне, как исполнителю партии Хозе. Опера «Турандот» – красивейший спектакль, создающий правильную и реалистичную атмосферу самыми минимальными художественными средствами. Также «Паяцы» и «Тоска» –  шикарные, классические спектакли, они настраивают на нужный  лад. Вообще, в Новосибирске очень много хороших постановок, близких к классическим и это радует меня. Потому что когда приходится участвовать в модерновых постановках, испытываешь такой дискомфорт, что начинаешь сомневаться в правильности выбора профессии. Бывает и такое…

Аида Гарифуллина спела на сцене НОВАТа

Вечер итальянской оперы со вкусом шампанского: как Аида Гарифуллина впервые выступила в Новосибирске и при чем тут Альфа-Банк?

Как быстро вы освоились на новосибирской сцене? Были сложности, связанные с её внушительными габаритами?

– Да, я был наслышан об этих особенностях, коллеги меня предупреждали, что нужно  умеренно работать, не форсировать. Когда я начал прощупывать пространство, на первых спектаклях, голос легко заполнял зал, сразу почувствовал себя комфортно и расслабился. Но со временем начал замечать, что появляются некоторые динамические проблемы – стало хуже получаться пиано, филировка звука пропадала. Тогда начал анализировать и понял, что в таком большом пространстве нужно быть максимально собранным, осознанным, контролируя мельчайшие нюансы исполнения. Зато теперь достаточно легко петь в других театрах после новосибирской сцены, правда, в некоторых залах иногда становится тесно, не хватает пространства. Каждый театр – это очень сложный живой организм со своим характером, наполнением, мироустройством, и я очень благодарен НОВАТу, что поверили в меня, приняли здесь и я по сей день гордо служу на сцене этого величественного храма искусства.

Михаил, у вас невероятно энергозатратная профессия, которая требует колоссальной самоотдачи. Как настраиваетесь на спектакль, зависит это от роли или от чего-то ещё?

– Каждый выход на сцену для меня невероятно волнительный момент, поэтому накопление энергии – очень важный элемент подготовки к опере. За несколько дней до выхода на сцену, за исключением репетиций, я нахожусь в состоянии тишины. Вообще, были разные моменты в поисках оптимального режима подготовки к выходу на сцену. Когда я начинал работать, ещё в Улан-Удэ, моя настройка сильно зависела от врачей-фониаторов: перед спектаклем часто прибегал к их помощи, чувствуя дискомфорт в горле. Постепенно пришло понимание, что многие проблемы в голове, от них нужно избавляться, работать над осознанностью. Сейчас необходимые мне силы дают физические нагрузки: длительные прогулки на свежем воздухе, дыхательная гимнастика, подходящее питание, а также внутреннее спокойствие, насколько это возможно (смеётся). Заметил, что это очень помогает в работе, особенно, если делать всё осознанно – планомерно распределяя нагрузку, не сбивая дыхание, без надрыва.

Канио, «Паяцы» Р. Леонкавалло, фото Алексея Цилера

Расскажите, как происходит работа над партией, которую исполняете несколько лет, что даёт импульс к поиску новых граней, к развитию внутри этой партии?

– В каждую партию ты вкладываешь много времени и сил: обдумываешь, ищешь новые краски,  создаёшь героя, чтобы он вновь был актуальным. Так, например, моя любимая опера «Пиковая дама» –  сложная музыкально, невероятно сложная драматически, психологически – требует постоянной работы над наполнением образа, открывая и понимая по-новому значение той или иной фразы, арии. Непросто показать убедительно все душевные переживания Германа, его определённое сумасшествие, это возможно лишь полностью погрузившись в роль в моменте исполнения. Изначально Герман воспринимался мной как ведомый, мягкий человек, который поддался искушению. Со временем начал понимать его глубже, осознавая влияние судьбы, предназначения, и это повлияло на исполнение моей партии, оно стало более гармоничным и убедительным.

Какую музыку предпочитаете слушать?

– Когда готовлюсь и настраиваюсь на роль, слушаю лучших, на мой взгляд, исполнителей этих партий. В русской опере для меня ориентиры – это Николай Гедда и Владимир Атлантов. Зарубежные – в исполнении опер Верди – это Паваротти, опер Пуччини – это Франко Корелли, в «Кармен» ориентируюсь на Йонаса Кауфмана, он доступно для меня подаёт образ.

Не по программе спела Василиса Бержанская
Не по программе спела Василиса Бержанская

Кого из современников можете выделить как выдающегося оперного исполнителя наших дней?

– В каждом театре есть свои прекрасные исполнители, невозможно всех перечислить. А если говорить в целом, то мой любимый современный оперный певец – это солист Мариинского театра Владислав Сулимский, у него удивительно богатый и насыщенный голос от природы. Мы не раз с ним вместе пели на разных сценах, и меня поражает его мастерство: при своей невероятной нагрузке этот артист всегда максимально собран и выдаёт качественное звучание.

Михаил, самые сложные и знаковые для своего голоса партии вами уже весьма успешно покорены: партия Каварадосси в «Тоске», Калафа в «Турандот», Германа в «Пиковой даме», Канио в «Паяцах». О чём может ещё мечтать драматический тенор?

– Знаете, я не считаю себя таким прямо матёрым драматическим тенором, я всё-таки скорее лирико-драматический, и мне всегда хотелось спеть что-то лирическое. Ещё со студенчества мне ужасно хотелось спеть Ленского в одной из моих любимых опер «Евгений Онегин», но почему-то никогда не удавалось – в каком бы театре ни работал, эту партию всегда было кому исполнять, а для драматических партий всегда не хватало исполнителей, и меня ставили на более крепкий, драматический репертуар. Хотя есть такое правило, что опыт у тенора всегда нарабатывается на лирическом репертуаре, чтобы резко не нагружать голос, а у  меня такой возможности не было, сразу стал петь крепкий репертуар. Поэтому, несмотря на мою фактуру и внешность, не совсем подходящую для этой партии, всё-таки надежда когда-нибудь спеть Ленского меня не покидает.

«Золото Рейна» Рихарда Вагнера

«Сыщи пламя вод»: новосибирцы медитируют над «Золотом Рейна» в ожидании других опер «Кольца Нибелунга» Рихарда Вагнера

Профессия артиста предполагает полную самоотдачу. Как мне говорил мой педагог в консерватории Юрий Михайлович Марусин –  голос дан Богом, и, пусть в зале будет хоть три человека, ты должен максимально качественно отработать поставленные задачи. Я всегда молюсь перед выступлением, чтобы зрители, пришедшие в театр, получили правильные и нужные эмоции, исцелились духовно, забывая о проблемах. Это для меня  настоящее счастье.

Я, кстати, до сих пор помню свои ощущения, когда студентом первого курса впервые попал в Мариинский театр и услышал оперу «Турандот». Дирижировал спектаклем маэстро Валерий Гергиев, Калафа пел Владимир Галузин – сильный, красивый, и я впервые в жизни ощутил эту невероятную энергию оперы. В антракте я просто не смог встать, как будто меня пригвоздили к месту – настолько сильные были эмоции. Поэтому обязательно нужно ходить на спектакли, заряжаться. Музыка и опера для этого и созданы.

Редакция «КС» открыта для ваших новостей. Присылайте свои сообщения в любое время на почту news@ksonline.ru или через нашу группу в социальной сети «ВКонтакте».
Подписывайтесь на канал «Континент Сибирь» в Telegram, чтобы первыми узнавать о ключевых событиях в деловых и властных кругах региона.
Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter