Антон Веселов
Заместитель директора ГПНТБ СО РАН

История поиска

«Это все, что останется после вас», — уверена нейросеть в спектакле «Пыль» Михаила Патласова. Его эскиз показали на торжественном собрании в ГПНТБ СО РАН в честь столетия библиотеки.

История поиска? После меня — точно. Только у меня поиск невербальный. Я нащупываю свое настоящее и прошлое через цепь человеков. Так в роговом оркестре каждый музыкант исполняет всего-то по одному тону в сложной партитуре, стремглав бросается к своему рожку и филигранно, слаженно выдувает микросекундную партию. Только кажется, что встречных-поперечных у меня через край. Жизнь — произведение сложное, с триолями, аккордами, головокружительными глиссандо. Я лишь провоцирую, «танцуют меня» другие. Самое время вспомнить поговорку «скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Кто я — быстро не скажешь, в моих ролях тысячи, спасибо корреспондентской суете. «Меня генерирует нейросеть, а губит пыль», совсем как в спектакле.

Пыль забвения, пыль расставания, пыль прекращения. Это когда вчера еще дышать не мог без дорогого человека, а теперь при упоминании о нем чихаешь. Редко бывает, да и временная эта аллергия. Но доходит до отека Квинке. Пылит еще информационный фон, забивает поры, доводит до гипоксии. Хочется на воздух, в тишину… Собирают весь этот микроскопический прах ненужные вещи, чужие, вмешивающиеся в повседневность люди, борозды потерь, которые давно пора разровнять. «За день вы вдохнули более трех миллиардов пылинок, это 1–2 столовые ложки пыли, — размеренно говорит компьютер. — Избавиться от пыли невозможно. Нужно просто расслабиться и принять ее, расслабиться и принять…»

Отринуть суету. Съежиться в асане, поехать в ашрам, презреть плоть, утонуть в голодании и аскезе. «Площадь кожи взрослого достигает 1,5–2,3 метра квадратных, — речитативит нейросеть. — Полтора-два метра массивного рецептивного поля боли давления и температуры. Мертвые клетки поля боли становятся пылью». Они ведь не восстанавливаются. Говорят «мой багаж», имея в виду полезные навыки, значимый опыт, которым стоит козырять, а ведь забывают, что багажа-то два. В каждой руке по ноше. В одной — впечатления, пароли, явки. А в другой — пыль.

«Пыль — это прах от праха и частицы, ибо прах ты, и в прах возвратишься… И в прах обращаешь меня? И были гонимы, как прах по горам от ветра… — не унимается суперразум. — Слово «прах» упоминается в Библии 35 раз». И сотни упоминаний в суете дня. Даже если иносказательно. Пробка — пыль, дорожный скандал — пыль, случайная измена — пыль, усталость от родительской многословности — пыль. Как ее отринуть, забыть, обтрясти, выхлопать? У каждого свой рецепт. Авторы спектакля — недаром ведь он историографический, с «привязкой» к местности — вспоминают Крячкова, «дирижера» нашего города. Дескать, главный цвет города — серый — появился благодаря ему. Говорят, именно Крячков предложил бороться с пылью оригинальным способом — выкрасить все здания в серый цвет, чтобы не приходилось перекрашивать их каждый год.

Так поступают жители Сети. Чтобы сохранить непорочность носогубного треугольника — эмодзи и черный список, чтобы спастись от чуждой идеологии — выбрать политику невмешательства, чтобы дистанцироваться от спорного искусства — котики. Только иногда в этих заповедных местах, сборниках пыли, оказываются артефакты, которые, как ключи в компьютерной игре, позволяют двигаться в следующие комнаты. Отвергаешь пыль — остаешься в стартовой. Скучаешь, мнешься. Срываешься, пылишь, жалеешь… Ищешь помощи у великих через Интернет. А в конечном случае запрашиваешь мнение цифровой Вселенной. Она лучше знает, кто из звезд как с другой звездою говорил, и готова переплавить все цитаты мира в одну удобоваримую, которая намекнула бы тому, от которого теперь душно, как ваше расставание повлияло на объем твоих легких. «А это интересный вопрос: кто такой человек, если наш интеллект — больше не эксклюзивная функция?» — задается вопросом актер «Старого дома» Тимофей Мамлин, который, как и другие актеры, исполняет роль актера театра «Старый дом».

Они невероятные — наши любимые Василий Байтингер или Лариса Чернобаева. Глядя на них из зрительного зала, думаешь, что они по-настоящему живут только на сцене. Ведь трудно после таких рвущих на части страстей, королев и нищих, великих героев прошлого и проходимцев будущего что-то сравнимое предложить в реальности. А ведь в театре только 36 сюжетов. «Вы думаете, что в жизни их больше?» — риторически спрашивает нейросеть.

«В жизни каждый сюжет — уникален», — хочется ему ответить. Неповторимая свежесть этого первого согласия, неловкий обмен кольцами, описанная первенцем рубашка… «Госпошлина на регистрацию брака равна 350 рублям, — тренирует цинизм нейросеть. — Госпошлина на развод равна 650 рублям. Среднестатистический житель Новосибирска со средним доходом может позволить себе выйти замуж или жениться 40 раз на одну зарплату». И ты ведь уже пробовал это. Жениться, разводиться, и так…

«Когда вы мечтали последний раз? Просто мечтали. У человечества часто нет времени на это», — компьютер больше не обвиняет, он тоскует о достойном его, абсолютного помощника, хозяине, о настоящем человеке, о котором совсем недавно писали повести. «За день вы сделали 1000 вдохов, которых никто не заметил. Вдохните так, чтобы вас было слышно». Слушаюсь. Повинуюсь.

Редакция «КС» открыта для ваших новостей. Присылайте свои сообщения в любое время на почту news@sibpress.ru или через наши группы в Facebook и ВКонтакте
Подписывайтесь на канал «Континент Сибирь» в Telegram, чтобы первыми узнавать о ключевых событиях в деловых и властных кругах региона.
Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ