Несостоятельность для состоятельных

Два с половиной года назад был принят закон, подаривший надежду миллионам россиян. Речь о ФЗ–476, который дополнил принятый еще в начале 2000-х годов закон о несостоятельности таким понятием, как банкротство физических лиц. По замыслу законотворцев, ФЗ–476 должен был решить проблемы граждан, которые переоценили свои финансовые возможности и оказались не способны платить по кредитам. Насколько этот закон оправдал надежды и чьи интересы он защищает сегодня на самом деле — разбирался «КС».

Одним из первых и наиболее громких кейсов личного банкротства являлось дело Владимира Кехмана, экс-главы Новосибирского государственного академического театра оперы и балета. Напомним, что процедуру банкротства директора оперного театра инициировал Сбербанк в октябре 2015 года. Кехман задолжал только ему 4,3 млрд руб. В счет погашения долга было арестовано и реализовано имущество Владимира Кехмана. Так, в интересах банков изъяты три православные иконы стоимостью свыше 500 тыс. руб., а также коллекция наручных часов, автомобиль Rolls-Royce, особняк почти в 1 тыс кв. м, паркинг в 400 кв. м, яхта, техника, предметы быта, одежда, посуда и даже 26 пар тапочек.

Довольно популярным инструментом личное банкротство стало в сфере автодилерского бизнеса Сибири. 

В начале текущего года эксперты отметили рост потребительской активности в стране. Новосибирская область в этом смысле вписывается в общие тренды. Растут расходы граждан, постепенно возвращает утраченные позиции потребительское кредитование. Однако все это происходит на фоне рекордных долгов россиян. По итогам 2017 года жители страны задолжали банкам около 13 трлн рублей. Это около 15% ВВП.

Согласно статистике Центробанка, только за три месяца, с января по март 2018 года, задолженность по кредитам физических лиц в Новосибирской области выросла с 265 до 269 млрд рублей. А сумма просроченных долгов увеличилась на 24 млн. Нетрудно подсчитать, что сегодня на каждого работающего жителя области приходится свыше 150 тыс. рублей долгов. Это почти на 20% выше, чем годом ранее. И если судить по статистике запросов в Интернете, все актуальнее для многих становится вопрос личного банкротства. Но, как показывает практика, объявить себя банкротом по карману далеко не каждому.

По закону для того, чтобы подать заявление о признании себя банкротом, совокупный объем задолженности гражданина должен составлять не менее 500 тыс. рублей. Средняя стоимость личного банкротства колеблется в диапазоне от 100 до 150 тыс. рублей, из которых практически половину необходимо внести сразу. А это уже на первом этапе отсеивает огромное количество потенциальных банкротов, клиентов финансовых управляющих и юридических компаний. Однако, с другой стороны, сам закон написан таким образом, что позволяет использовать его как инструмент ухода от ответственности для тех должников, кто имеет деньги, но попросту не желает их отдавать.

«Сегодня чтобы обанкротиться — нужны деньги, — поясняют «КС» в ассоциации «Сибирский центр экспертов антикризисного управления». — При этом, конечно, важно соблюсти некоторые формальности: не иметь зарегистрированной на себя собственности и не жадничать. В личном банкротстве есть смысл, если долги составляют от 1 до 3–5 млн рублей. Поскольку это все-таки не те деньги, за которые банки будут биться. А вот слишком большая задолженность может создать проблемы. С другой стороны, если сумма незначительная, вы вряд ли сможете заинтересовать своим делом финансового управляющего. Поскольку законодательно установленный порог вознаграждения для него — 10 тысяч рублей в месяц в течение полугода. Это и не соответствует амбициям такого рода специалистов, и не стоит затраченного времени и труда».

Вместе с тем спрос уже породил предложение. Интернет пестрит объявлениями, рекламирующими быстрое и безболезненное избавление от долгов. Отдельные юридические компании даже обещают вернуть деньги, если суд не признает клиента банкротом.

«Да, появилась масса мелких юридических фирм, которые поставили производство дел о банкротствах на поток, — говорит директор юридической компании «Ветров и партнеры» Виталий Ветров. — При этом совершенно не понятно, насколько они придерживаются процедур и что могут гарантировать. Так или иначе, но по закону для суда необходим большой перечень документов и определенных юридических действий. Так что в любом случае придется обратиться к профессионалу. А значит, придется заплатить. На мой взгляд, обещание дешево и быстро избавить от долгов — это такая рекламная уловка, и фирма все равно возьмет свое за какие-то дополнительные услуги».

По наблюдениям одного из новосибирских предпринимателей, минувшим летом прошедшего через процедуру личного банкротства, рынок юридических услуг, сложившийся в результате принятия этого закона и практики личных банкротств, во многом еще достаточной дикий. Он чем напоминает недавнюю историю расплодившихся фирм-регистраторов, которые за сходную цену регистрировали, а затем и ликвидировали компании-«однодневки».

«У них есть свои «ручные» управляющие, которые делают так, чтобы вся процедура прошла по задуманному сценарию, — рассказывает собеседник «КС» на условиях анонимности. — Главное, чтобы при наличии долгов на тебе не было никакого движимого имущества, которое первым и уйдет с молотка. Если такового нет — смело заявляй себя банкротом. Максимум за 140–150 тысяч эти компании сделают тебя банкротом, и формально все будет выглядеть в рамках закона. Я, например, заплатив за услуги меньше 100 тыс. рублей, списал с себя сразу несколько кредитов на сумму порядка 6 млн рублей».

Одним из первых и наиболее ярких примеров личного банкротства стал глава НОВАТа Владимир Кехман

Отдельным явлением в практике личных банкротств стали дела поручителей. Вот за них охотно берутся профессиональные управляющие. Здесь зачастую фигурируют достаточно крупные суммы, в десятки и даже сотни миллионов рублей. Управляющий партнер юридической компании «Гребнева и партнеры» Ирина Гребнева считает ахиллесовой пятой нового закона отсутствие разделения банкротов по принципу возникновения задолженности и размеру суммы долга. Разумнее, с ее точки зрения, было бы дифференцировать тех граждан, у кого причиной банкротства стали долги по потребительским кредитам, от тех, кто оказался несостоятельным по причине бизнес-краха или в результате поручительства по обязательствам третьих лиц.

«Закон еще пока достаточно новый, и сейчас все нарабатывается экспериментальным путем, — отмечает Ирина Гребнева. — Например, очень существенным является то, что на сегодня закон для всех одинаков — и для предпринимателя, и для условного водителя троллейбуса. Одно дело, когда бизнесмен, когда человек с зарплатой 30 тысяч рублей подписывает кредитный договор на миллион, и другое — когда директор фирмы подписывает поручительство на миллиард. В первом случае суд признает его обязательства, во втором судьи говорят, что подпись неправомочна, поскоку превышает многократно возможности поручителя. Или, например, в ситуации, когда у должника есть имущество за рубежом, финансовый управляющий с его «копеечным» вознаграждением попросту не в состоянии проверить наличие этого имущества. А если таковое есть, то совершенно непонятна процедура его реализации».

О дифференциации говорят и те эксперты, которые считают закон неприемлемым для использования в отношении уже не бизнесменов, а простых граждан. Не так давно, выступая в эфире общественного телевидения, финансовый омбудсмен Павел Медведев заявил, что цели своей закон фактически не достиг: «Нужен институт банкротства. Теоретически он у нас есть, но он не работает абсолютно: он работает с такой интенсивностью, что 8 тысяч лет надо для того, чтобы тех людей, которые действительно являются реальными финансово несостоятельными, обанкротить. Обанкротить — это значит освободить от долгов. Надо всегда помнить, что как бы человек ни нагрешил, он остается человеком, и унижать его с помощью долговой ямы нельзя, его надо спасти с помощью банкротства».

Развернуть законодательство в нужном направлении можно достаточно простым решением, считают эксперты. Необходимо расширить полномочия финансового омбудсмена и значительно упростить процедуру банкротства для мелких должников. Подобные институты успешно зарекомендовали себя в Европе. Так, например, в Германии уже более 30 лет существует и развивается практика рассмотрения вопроса о банкротстве не судом или другим уполномоченным органом, а местным финансовым омбудсменом. Он на месте, буквально в считанные минуты принимает решение и тем самым не только спасает граждан, но и экономит огромные средства и время работы суда. По словам российского финансового омбудсмена Павла Медведева, из 7,5–8 млн безнадежных должников 7 млн имеют долги меньше 500 тысяч рублей, а половина из них и вовсе несколько десятков тысяч, и «посылать их в суды, конечно, просто зверство».

Конечно, при рассмотрении огромного количества дел за короткое время могут быть ошибки. Но, например, в Англии финансовые организации готовы закрывать на них глаза. Лишь бы процедура, которая, кстати, проводится для гражданина бесплатно, решила все проблемы.

Рынок юридических услуг, сложившийся в результате принятия этого закона и практики личных банкротств, во многом еще достаточной дикий

«Я согласен с тем, что дифференцированный подход к должникам необходим, — отмечает Виталий Ветров. — Снизить порог с 500 тысяч до 300 или 100 — это не проблема. Другое дело, что по-прежнему необходимо будет соблюсти процедуру и представить большое количество документов, то есть опять же мы возвращаемся к тому, что без услуг стороннего специалиста здесь не обойтись. В любом случае, думаю, закон еще будет дорабатываться, как и практика. К чему в результате мы придем, станет ясно года через три-четыре».

Редакция «КС» открыта для ваших новостей. Присылайте свои сообщения в любое время на почту news@sibpress.ru или через наши группы в Facebook и ВКонтакте
Подписывайтесь на канал «Континент Сибирь» в Telegram, чтобы первыми узнавать о ключевых событиях в деловых и властных кругах региона.
Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ